— Вы… обескуражили меня, господин Тм. Только теперь я увязал все концы и понял вас: вы подбрасываете мне шанс в надежде, что я как-нибудь выкручусь в одиночку. Даже это благородно в наше смрадное время. Но в одиночку-то не спастить ни мне — обезобразить истину найдутся другие охотники, ни вам — за отказ от почетной роли душегуба погубят вашу душу!
— К несчастью, я не в силах пособить вам шансом понадежнее — заменить меня и впрямь нетрудно, — но все-таки вы его недооцениваете: он, например, дает возможность… сбежать.
— Сбежать?.. Вы горько рассмешили меня, добрый господин Тм. Я бы и рад, да не сумею: ночью сбегу — к утру поймают, тогда ваш шанс обернется грузилом для моей шеи. Нет, спасение требует не бегства в разные стороны, а объединения. Вот вариант: вы представляете реве вердикт о моей невиновности — доказательства легко соберем; в случае нападок на вас я обращаюсь в Державный синклит с подробным объяснением их причин и обвинением жабы в преследовании за отстаивание правды.
— Какая наивность, дорогой Гл! Поверят реве, а не вам. Кстати, он метит в державники: доверительно поделился, что ходит у них в кандидатах.
— Не поверят мне — я найду других честных граждан, которые вникнут в дело и вступятся за истину, те обратятся к своим друзьям, которые в свою очередь поднимут много иных достойных трафальеров — так возникнет живой и гневный вал на пути произвола! Но кто-то должен начать его возводить — может быть, этот жребий выпал нам с тобой, Тм? Вот тебе моя рука, ты видишь ее? Давай встретимся и все обсудим. Живой вал против мертвящих планету доносов — вдруг в этом ее спасение?!
— Утопия, Гл, утопия! Прежде чем мы возьмемся за руки, на каждого скроят по терцету. Неужели ты еще не понял, какой машиной подавления владеют культовики? А общественное мнение всегда будет на их стороне — его слепит другая отменная машина, пропагандистская. Независимых же от религии средств массовой информации у нас, как ты знаешь, нет. Культовики все отдали предпринимателям — индустрию, селянство, науку, всю гуманитарию, — но не средства обработки умов! И это было очень дальновидно. Скольких сограждан ты объединишь? Сто, тысячу, миллион? А они за минуту обратят против нас десять миллиардов!.. Нет, Гл, сопротивление бесполезно…
— Если о нем только говорить — оно бесполезно, но если сопротивляться — возникнет шанс выиграть, не тот, призрачный, который ты предлагаешь мне, а подлинный, который увидят, подхватят и приумножат до ста — то есть до победы! — настоящие трафальеры. Я зову тебя к сопротивлению, Тм! Спасение только в нем! Решайся — или сейчас, или, может быть, уже никогда!
— Прости, Гл, я не верю в твои красивости. Свой шанс на спасение я нащупал в хитрости. Читал в декаднике Державного синклита «Вера» про желудочные болезни? От мяса бриггов пошли — терцетчики раскрыли. Там и симптомы описаны… Вот я с ними и явлюсь в клинику, а уж оттуда наберу код синклита: извините, реве Шш, не уберегся…
— Ты бросаешь меня, Тм, а без тебя мне конец. Но если ты в пуховик нырнешь, пятый, десятый, то ведь конец будет и пятому и десятому!.. Одумайся, Тм, давай рискнем!
— Нет, Гл, против себя не попрешь. Ты ведь отказался бежать — не сумею, говоришь. Вот и я не сумею встать поперек «свс» и терцетов, не сумею образовать из себя вал на пути произвола. Ты уж не взыщи…
— Но ведь может настать час, когда тебя потянут в терцет и из пуховика — мало ли что придумают! И тогда помочь тебе будет некому — ведь ты не помог другим!
— Не пугай — я давно перепуган… Да, чуть не забыл: на Нб, технолога фирмы «7», тоже открыто дело, предупреди его, вы ведь, кажется, приятели…
18
Установочное совещание венка терцетов, точнее, их руководителей, по расследованию разрушительных коалиций в бионике подходило к завершению.
— По технике работы больше нет неясностей? — спросил вершитель венка Кх. — Тогда прошу сегодня же собрать свои терцеты и подетально внушить каждому мои жесткие установки. Внимательно следите за действиями подчиненных: о нерадивцах и саботажниках докладывать лично мне, об усердниках тоже — со временем они возглавят новые терцеты. Как теоретик предскажу: впереди безбрежность скверны. Кто этого не понимает, превращается в ракушечник, безмозгло разъедающий устои веры. Безжалостно перемалывать в порошок и скверну, и ракушечник — вот отныне ваше призвание!..