Открыв на приборной панели радиофонную ячейку, Зл достал трубку и, заглядывая в записную книжку, набрал код офиса вершителя терцетного венка.
— Господин Кх? Простите за неурочное вторжение, это руководитель терцета Зл. Возникла экстренная необходимость доложить вам важные сведения о моем формальном коллеге Фр. Его экстремистские убеждения, которые он выбалтывает не стесняясь, идут настолько вразрез с насущными вероустановками, что я вынужден протестовать официально… Сможете ли вы удостоить меня аудиенцией?.. Спасибо, я уже на пути к вам…
«Так, во всяком случае, на темп я его опередил: Фр к радио не прибег, — оживая, подумал Зл и бросил «Магусту» в пике, в нижний коридор. — Скорее всего, это выигрывающий темп, но для надежности хорошо бы обставить его и на второй. А может быть, господин крамольник отмякает сейчас душой у любовницы или смакует в баре теплый хмельной виоль, позабыв и о терцетах, и обо мне?»
Господин крамольник в этот момент не помнил ни о любовнице, каковая у него действительно наличествовала, ни о виоле, который и впрямь любил. В состоянии крайней нерешительности, снедаемый душевными терзаниями, он медленно поднимался — намеренно пренебрегши лифтом, чтобы выиграть время, — по неудобным крутым ступенькам в офис господина Кх.
«Как я мог потерять рассудок? Так безмозгло раскрыться?.. Развел противоверную философию, впал в обреченческую футурологию — это же самоубийство!.. А ведь он в основном только поддакивал. Как же я не заметил голой, примитивной провокации?! Сперва лишь насторожился, а после понесло… Он наверняка включил записывающий валик — в часах или в ручке… А может быть, все это натянутые нервы?.. Но тогда зачем он подсел ко мне, зачем так грубо втянул в криминальный разговор?.. Стоит ему представить запись, и я — кучка пепла. Даже подводные работы сочтут недостаточным наказанием. Да-да, нечего себя обманывать: наговорил я этому провокатору именно на кучку пепла. Поэтому у меня нет выбора — я должен его опередить…»
Убеждая себя таким образом и понуждая тем самым к решительному действию, Фр подошел к приемной и сказал во вмонтированный в стену микрофон:
— Старший терцета Фр просит господина Кх принять его в связи с чрезвычайными обстоятельствами.
Почти тотчас же возник электронный голос миротворящего тембра:
— Проходите и располагайтесь… — Стена бесшумно раздвинулась, пропуская посетителя в небольшую комнату, содержащую в своих креслах двух незнакомых ассистенту лиц. — К вашему удовлетворению — набор охлажденных тонизирующих напитков. Вершитель венка примет вас не позже чем через двадцать минут.
А через десять минут самопрограммирующийся голос так же миротворяще впустит в приемную референта фирмы «49», и у глав двух терцетов будет еще столько же времени, чтобы, отводя глаза и не веря ни единому слову, тестировать друг друга на способность к фантазиям-экспромтам.
19
Внешность сопрезидента фирмы «Пластик» господина Рв, протеже самого городского синклита, не требовала длительного обозрения. «Вот сытый трафальер!» — воскликнул бы всякий, кого попросили бы сразу и коротко определить производимое им впечатление. Эта воплощенная сытость — физическая, житейская, карьерная — считывалась прежде всего с крупного лица, при первом же взгляде вызывавшего ассоциацию с туго накачанным мячом для игры в айрплей.
Однако сейчас перед ревнителем веры столичного синклита, лично перебросившим Рв через несколько карьерных ступенек и, естественно, расположенным к нему, неуклюже и суетно ерзал некто совсем другой: ни привычной вальяжности в манерах, ни снисходительно-уверенного тона свыската, ни лоснящегося довольства на словно бы подспущенном лице. «Как лихо обстоятельства загибают салазки даже преуспевающим дельцам, — не без превосходства думал ревнитель, слушая сбивчивый отчет руководителя терцета, расследовавшего дело профессора Плт. — Стоит им сложиться в непредвиденную конфигурацию, как прочный на вид интеллектуал превращается в квашню».