Стульев не было. Все ходили вокруг стола, накладывали закуску, наливали спиртное и соки.
Киреева взяли в оборот бывшие коллеги. Миннахматов, потягивая сок (с алкоголем он после сплава завязал), поведал грустную историю о студенческом коварстве.
- Начальство устроило им веб-контрольную. Ну, я раздал задания и ушёл. Не сидеть же над ними - не маленькие уже. А они давай беситься - рожи в камеру корчить и всё такое. Кто ж знал, что за ними комиссия из Якутска наблюдает. В общем, попёрли меня с заведующих. С января опять Белая у нас начнёт рулить.
- Сочувствую, - сказал Киреев.
- Да фиг с ним. Я бы и сам ушёл - допекло. Но вот так, не по собственному желанию, а под зад ногой... Обидно.
- Да забей. Воспринимай как знак судьбы.
Джибраев авторитетно заявил:
- Значит, вы - не еврей, Егор Ильич. Те всегда выкручиваются.
Полуэвенк Миннахматов хмуро погладил бритый череп.
- Ну и слава богу!
Киреев спросил:
- А почему Вареникин не пришёл? Расплевался с Голубевым?
- Он поехал в Сургут, - объяснил Джибраев. - Хочет спасти диссертацию. У него пол-Урала - знакомые.
- Я предлагал ему должность завкабинетом, - сказал Миннахматов. - Он отказался. Вышел в отпуск с последующим увольнением.
- Вижу, оптимизация идёт полным ходом, - усмехнулся Киреев.
У стола куролесил директор музея. Подняв бокал, провозгласил тост:
- За новые свершения! Чтобы следующий год был не хуже предыдущего.
- Да лучше будет, лучше! - со смехом закричала одна из музейных тёток. - Я гороскоп смотрела. Обещают подъём экономики.
Она захохотала, прикрывая рот ладонью.
Миннахматов спросил Киреева:
- Ну а как твои успехи? Стряс с директора деньги?
- В процессе, - ответил Киреев. - Вон у Клыкова можешь осведомиться. Он ведёт моё дело.
Джибраев покачал головой:
- Юристы только жизнь портят. Суды эти, кодексы... У наших предков как всё легче было!
- Ну да, - согласился Киреев. - Руку в кипяток или поединок чести.
- А я вот недавно прочёл в новостях, - сказал Миннахматов, - что "Рафаэлло" подало в суд на какую-то кондитерскую фабрику. Та копировала цвет и форму их конфет.
- Ну да, на форумах уже комментируют, - откликнулся Киреев. - Теперь "Марс" и "Сникерс" со спокойной душой могут подать в суд на говно.
Мужик из театра, раскрасневшись, охмурял женщин: дебелые бухгалтерши смеялись, Вишневская вежливо моргала, блуждая взглядом.
Киреев двинулся вокруг стола, собирая в тарелки закуску и постепенно приближаясь к нетронутой бутылке водки. По пути он завёл разговор о сплаве - неплохо бы повторить.
Миннахматов покачал головой.
- Не знаю, что летом будет. Да и вообще, может, в Иенгру вернусь. Надоело всё.
- А что там, в Иенгре?
- Оленеводческие хозяйства. Гранты на развитие выделяют. Хорошие деньги, между прочим. Ну и преференции, конечно. Промыслы малых народов, то-сё.
- Да ты отродясь с оленями дела не имел.
- Ну и что? Научусь.
- Ну а как же степень?
- А что степень? - вздохнул Миннахматов. - Вот степень есть, а счастья нет.
Джибраев, слушая это, позеленел.
- А чего ж вам ещё надо? Мне бы вашу степень...
- И что бы вы сделали? - спросил его Киреев.
- Порядок бы на кафедре навёл.
Киреева вдруг выцепил Клыков. Опрокинув в себя водку из пластикового стаканчика, он положил ему руку на плечо и спросил с улыбкой:
- Не передумали насчёт Бажанова? Я ж его в бараний рог согну.
- Давайте дождёмся решения по апелляции, - мягко ответил Киреев.
Стоявший рядом Голубев оживлённо говорил Вишневской:
- Конференция - это первый шаг. А дальше выйду на горадминистрацию, будем вместе организовывать мероприятия в честь победы. Степанов будет за меня - мы ж сотрудничаем, поможет с защитой. Я вообще думаю расширяться, весь ДК под музей взять. Друзья-археологи машут - когда, мол? У нас полно материала. А что я им могу сказать? Без администрации вопрос не решить. Вы как думаете, Светочка?
Вишневская вымученно улыбалась, попивая вино. А Голубев продолжал:
- Эти сволочи грозили мне урезанием фондов. Каково! Хотели ДК под кинотеатр переоборудовать. Знаю, чьи это происки - Цевина с компанией. Копают под меня, до мэра дошли. А я им - вот, пожалуйста, все документы. У меня одни детские утренники отбивают больше, чем их кинотеатр. Да плюс школьные экскурсии. Меня так просто не возьмёшь! Верно, Светочка?
Вишневская сдержанно кивнула, едва заметно вздохнув.
- Между прочим, - встрял Клыков, - вы тут Степанова расхваливаете, а мы вместе с Анатолием Сергеевичем вышли против него на тропу войны. За нарушение трудового законодательства.
Голубев покачал головой.
- Зря вы это. Уважаемый человек, депутат...
- А Анатолий Сергеевич его даже с коммунистами пытался столкнуть, - продолжал, смеясь, Клыков.
Стоявший за спиной Киреева Джибраев подал голос:
- Анатолий Сергеевич - молодец. Борется за правду. Благодаря ему у заочников отменили пары по воскресеньям. Шрёдер шипит: "Скажите спасибо вашему Кирееву". Мы все - за него.
Собеседники как-то по новому уставились на Киреева, и даже в глазах Вишневской проснулся интерес.
- И что же, думаете идти до конца? - спросил Голубев.
- Конечно, - подтвердил Киреев.
- А оно вам надо?
Киреев пожал плечами.
- Мне-то со Степановым делить уже нечего, - сказал он. - Тут дело принципа. Хочется поставить человека на место. Степанов - это вошь. Винтик в системе. Мелкий пакостник. Дело не в нём...
- Ну да, ну да, - весело закивал Голубев. - В системе.
- Именно так.
Клыков плеснул себе водки и протянул бутылку Кирееву:
- Хотите?
- Давайте.
Они выпили ещё по одной. Киреев начал прощаться:
- Я, пожалуй, пойду. Дела ждут.
- Какие ещё дела? - воскликнул Голубев. - Новый год на носу.
Вишневская вдруг тоже сказала:
- И я пойду, Анатолий Сергеевич. Спасибо за угощение.
Голубев взвился.
- Как можно, Светочка! Обидите гостей. Вы же - главная звезда нашего раута. Цветок Туунугура.
- Извините, Анатолий Сергеевич, но вы несёте сами не знаете что!
- Вы меня убиваете.
- С новым годом.
Она ушла.
Миннахматов отозвал Киреева и Джибраева в сторону.
- Поеду в Якутск. Постараюсь выбить грант. В марте собираюсь в Иенгру. На Уктывун. Будут оленьи бега. Приглашаю.
- Спасибо. Постараюсь быть, - официальным тоном ответил Киреев.
Джибраев же мечтательно закачался на носках.
- Олени... Мясо... Шашлык будет?
- Будет.
- Тогда и я поеду.
Киреев спустился вниз. Взял в гардеробе куртку с шапкой, вышел на улицу и, вдохнув морозный воздух, стал натягивать варежки. В голове немного шумело, звёзды на небе расплывались, словно тающие льдинки.
Дверь за его спиной приоткрылась, и на крыльцо вышла Светка. Боязливо оглядевшись вокруг, спросила:
- Ты как, не очень пьяный?
- Как стекло.
- Ну так проводи меня, что ли. Голубев, засранец... Кабы не он, давно бы ушла.
- Пойдём, - равнодушно согласился Киреев.
- Так ты действительно решил бороться со Степановым? - спросила Светка, помолчав.
- Ну да.
- Принципиальный, значит?
- Вроде того.
- Никогда бы не подумала.
- Почему это? - с обидой спросил Киреев.
- Что я, нашей кафедры не знаю? Клоповник.
- Вот потому я и ушёл.
Вишневская посмотрела на него с любопытством. Они некоторое время шли молча, затем она спросила:
- Так ты сам ушёл?
- Сам.
- Все из кожи вон лезут, чтобы удержаться, а ты ушёл.
- Ну да.
Кирееву лениво было говорить. Даже присутствие Светки не могло его встряхнуть. Он шёл и думал о своей апелляции.
Минуты три они молчали, потом Светка вдруг спросила:
- Ты на меня не обиделся из-за того разговора... ну, когда мы виделись в последний раз?