- Погуляю напоследок, - сказал он.
Погудели знатно. Даже Киреев при всей его стойкости к спиртному изрядно захмелел. У него развязался язык и он открыл Егору душу.
- Да мне плевать на справедливость! Думаешь, Степанова хочу прищемить? Хрен тебе! Я же пахал на институт как папа Карло, а он, сука, не оценил. Не оценил, блин! Хотел дать ему пендаля на прощание, хлопнуть дверью, а потом уже взял разгон и пошло-поехало. Не смог! Еду как на поезде без тормозов, только успеваю сигналить. Фиг знает, куда меня так занесёт. Может, Голубев был прав. Ну и что? Плевать! Историю делают фанатики. Если оглядываться да бояться, ни хрена не выйдет. Надо вот как ты... оборвать всё и кинуться в омут. Тогда, может, что и получится. А может, и нет. Но пробовать надо! Надо пробовать...
- А я уже напробовался, - в тон ему мычал Егор. - Хватит. Всё надоело. Ни с кем не хочу воевать. Хочу покоя и мира. Деньги, карьера - всё пыль. Живём один раз. А ради чего? Чтобы жрать и пить? Я давно об этом думал. Уйти от суеты, как Лев Толстой. Ещё в Питере мысль была. А когда сюда вернулся, аж к горлу подкатило. Грызёмся как мыши... Кому это надо? Кому всё это надо? Квартира, машина... Я квартиру Ленке оставил. Пусть подавится. Машину тоже, наверное, отдам. На фига она мне? Хотя, может, и пригодится. Подумаю ещё.
- На хрена тогда ремонт делал? - спросил Киреев. - Да ещё смежную квартиру брал. На хрена?
- Ленка настояла. Я не хотел. Мне и одной хватало. Выше крыши. Но ей же свербело! Не могла видеть, что кто-то лучше живёт. Пускай теперь упьётся счастьем. - Он закурил, выпуская дым из ноздрей: - А тебя можно поздравить, да? Такую цацу себе отхватил - завидки берут.
Киреев кивнул, не желая входить в подробности.
- Ты её береги, - продолжал Миннахматов, водя пальцем у него перед носом. - Её теперь наши сплетницы изведут. Чисто из женской натуры. Любопытные очень. Всю грязь на тебя выльют. Ты ж им поперёк горла. Особенно Белой.
Киреев вздохнул, отвернувшись к окну.
- Всем мы поперёк горла. И Белой, и Степанову, и Голубеву.
- Туго вам придётся. Если совсем невмоготу станет, милости просим в Иенгру. Да и вообще заезжай. Всегда рад.
- На сплав уже не пойдём этим летом?
Миннахматов развёл руками.
- Какой тут сплав. Сам видишь, что творится.
- И Вареникин не может. А Джибраев вдвоём боится идти. - Киреев плеснул себе кагора, опорожнил стакан одним глотком и повторил с безнадёгой: - Эх...
В кармане завибрировал смартфон. Киреев извлёк его непослушными пальцами - на экране отражался Светкин номер.
- Да.
- Толя, ты где?
- В "Сосисках"... в смысле, в "Барбекю". Провожаю Егора в новую жизнь. А что?
- Ты когда будешь?
Киреев машинально бросил взгляд на часы.
- М-мать... Извини, подзависли. Сейчас выдвигаемся.
- Ты давай поскорее. У меня есть новость. Плохая. Но это - не по телефону.
Киреев напрягся.
- Случилось что?
- Неприятность.
- Ладно, сейчас буду.
Он убрал смартфон и поднял глаза на Миннахматова.
- Ненаглядная требует к себе. Пора!
Егор, не говоря ни слова, подошёл к стойке и положил деньги.
- На выход, - скомандовал он.
Киреев дёрнулся было отдать ему свою часть, но Миннахматов только замахал руками и почти вытолкал его наружу.
Прогорклые душные сумерки дыхнули в лицо жарой. Из-за висящей кругом гари казалось, будто город окутал туман - вонючий и горячий. Киреев пожал Миннахматову руку и обнялся с ним на прощание.
- Не пропадай.
А затем ломанулся к Светке.
Он шагал, надеясь хоть немного протрезветь по пути, но пьянел ещё больше.
Погружённые в тёмно-сизую дымку строения подпрыгивали при каждом шаге, тротуар так и норовил изогнуться змеёй, сбросив с себя человека.
Светка открыла ему дверь, сунулась было с поцелуем, но отшатнулась.
- Фу! Вы там водку, что ли, пили?
- Кагор. И пиво ещё, - виновато ответил Киреев.
- Когда ты уже перестанешь пить? Это отвратительно.
Киреев, усевшись на тахте, засопел.
- Раньше ты этого не говорила.
- А сам не мог понять? Что хорошего, когда от тебя несёт прокисшими носками?
Киреев снял ботинки, пробормотал:
- Что ж мне, надо было продинамить Миннахматова? Он ведь насовсем уезжает.
- Ну да, он тебе дороже, чем я! Кстати, не забудь завтра обувь почистить. Смотреть стыдно.
Киреев поднялся, взял её за плечи.
- Что случилось?
Она отступила на шаг, отвернув лицо.
- Разит же! Зажуй, что ли, чем-нибудь. И куревом от тебя несёт. Ты курить начал?
- Егор курит. Да и вообще, там дым стоял. Впитался.
Светка покачала головой, всем видом давая понять, как ей тяжело приходится с таким человеком, как Киреев.
- Ладно, иди хоть умойся. А лучше душ прими.
Киреев прошлёпал в ванную, ополоснул с мылом лицо и руки. Вышел на кухню. Светка стояла, опершись задом на батарею, и нервно кусала губы. На плите булькала картошка.
- Ну что стряслось? - спросил Киреев.
Он сел на табурет метрах в двух от Светки, полубоком к столу.
- Меня из экономистов выкинули. Перевели обратно в старшие преподы, - глухим голосом сообщила Вишневская, глядя в пол.
- Вот сволочи. - Киреев побарабанил пальцами по столу, не зная, что сказать.
- Ты понимаешь, из-за чего это? - тихо спросила Светка, не поднимая глаз.
- Из-за меня?
- Конечно.
- Может, тебе совсем уйти из института?
- Может, - так же тихо произнесла Вишневская.
Но Киреев видел, что ей этого совсем не хочется. Она связывала большие надежды со своей работой. Небось, уже видела себя на месте главного экономиста, а там - чем чёрт не шутит - и в горадминистрации на аналогичной должности. И вдруг - такой облом.
Киреев попытался собрать мысли в кучку. Надо было срочно что-то сказать. Но ничего такого в голову не приходило, кроме разных банальностей, вроде "неприятность эту мы переживём".
Так ничего и не придумав, он сказал:
- Мы же с тобой знали, что нас будут бить. Обоих. Такова цена независимости.
Он произнёс это и тут же пожалел - слишком напыщенно и глупо прозвучало.
- Скажи, - медленно произнесла Светка, - а с Белой у тебя что-то было?
Киреев вскочил с табурета.
- Опять нашептали? Ну курицы! Не могут без сплетен. Салтыкова, небось, наговорила, стерва старая?
- Ты просто скажи. Я пойму.
- Да не было ничего. Ничего, понимаешь? Она ко мне подкатывала, намёки делала, один раз даже выбила поездку в Питер на двоих...
- Вот-вот, - промолвила Светка.
- Что "вот-вот"? Ничего у нас не было. Ты больше верь старушечьей болтовне. С тобой ведь тоже мужики заигрывают. А если я начну о каждом интересоваться, было ли у тебя с ним? Это же свихнуться можно!
Светка вздохнула.
- Ладно. Есть будешь?
- Ну вообще слопал бы что-нибудь.
Светка залезла в холодильник, достала оттуда котлеты и гречневую кашу в кастрюле, положила в тарелку и сунула в микроволновку. Пока там грелось, Светка, отвернувшись, глазела в окно, а Киреев тупо разглядывал стены и развешанные над плитой вилки и ложки.
В микроволновке звякнуло. Киреев встал, вытащил горячую тарелку, обхватив её полотенцем, поставил на стол, затем порезал чёрный хлеб.
Светка обернулась, стала смотреть, как он ест.
- Кстати, - сказала она. - Давно хотела тебя попросить: ты мог бы не чавкать?
Киреев изумлённо уставился на неё.
- Конечно... извини.
Опять нагнулся к тарелке, а Светка ещё раз вздохнула и пошла в комнату, бросив на ходу:
- Потом помыть не забудь.
Киреев в одиночестве закончил ужин, помыл посуду, затем принял душ. Вышел свежий и даже немного протрезвевший. Неслышно зашёл в комнату. Светка уже спала, повернувшись к нему спиной. Киреев разделся, залез в кровать, полежал немного, потом осторожно провёл ладонью по её боку.
- Мм, - раздражённо промычала Вишневская, пальцами сбрасывая его ладонь.
Киреев отвернулся в другую сторону и закрыл глаза.