Крейк постарался остаться вежливо-неопределенным:
— Э… я… Ну, да, если вы хотите. Вы хорошо знаете демонизм?
Самандра фыркнула:
— Дорогой, да он ползает с демонами. Каждая деталь его костюма зачарована. На самом деле половина оборудования, которое использует Рыцарская Центурия, сделана этим парнем. Не хочу тебя обидеть, лапочка, но он лучший демонист в Вардии и, быть может, во всем мире. Я очень рада, что он на нашей стороне.
Крейк разинул рот:
— Я… я даже не почувствовал их. Чтобы им быть такими… Ну, они должны быть исключительно хорошо сделаны! Сэр, для меня будет большой честью поработать с вами!
— Если вы уже закончили восхищаться задницами друг друга, — нетерпеливо влез Фрей, — как все это поможет Тринике?
Воодушевленный Крейк не обратил внимания на оскорбление:
— Когда мы получим императора, мы сможем прочитать демона, находящегося внутри него. Как только мы получим его частоты, мы узнаем частоты всех императоров, поскольку они одержимы тем же типом демонов.
— Как маны, — вставила Самандра.
— Нет, не совсем, — мягко возразил Крейк. — Маны одержимы одним демоном, который, образно говоря, запустил щупальце в каждого из них. Императоры одержимы по отдельности, но идентичными демонами. Когда пробужденцы попробовали скопировать демонический эксперимент, они не все сделали правильно. — Он опять повернулся к Фрею. — Это как найти ключ к коду. Как только мы расколем его, мы сможем создать устройства, чтобы противостоять им и тогда не будем корчиться от страха, когда они окажутся вблизи. И вот тогда мы сможем сражаться с ними. И тогда будет в сто раз легче извлечь демона из Триники.
Фрей уставился на свои стиснутые в кулак руки, лежавшие на столе. На его лице было написано разочарование.
— Похоже на чертовски обходной способ получить ее.
— Можешь попробовать свой собственный, если хочешь, — сказала Самандра. — Но я не собираюсь кончать с жизнью вместе с тобой. Дракен для меня никто и ничто. Насколько мне известно, она брала деньги пробужденцев и получила то, что заслужила. Я хочу только получить доказательства того, что ты сказал нам правду и вернуться к эрцгерцогу. А что ты сделаешь после этого — твое дело.
— Кэп, это можно сделать только таким способом, — сказал Крейк с намеком на дипломатичность. — Мы должны свести на нет ее силу — силу императора, — прежде, чем изгоним из нее демона. Это единственная надежда.
Фрей опустил голову на кулаки. Остальные глядели на него, ожидая ответа. Слаг, на коленях у Джез, глодал что-то между пальцами передней лапы.
Сило знал, что мучило кэпа. Он знал этого человека лучше, чем кто-нибудь другой. Фрей хотел бежать за Триникой, спасать ее, потому что так говорило его сердце. Но она потеряна для него, быть может, навсегда. И в нем есть и другая часть, которая побеждала много раз; эта часть хотела бросить все, взлететь в воздух и сбежать. Послать к черту Коалицию, Тринику и все на свете.
Фрею было глубоко наплевать на свой мир и ответственность перед этим миром. Сило хорошо знал эту дорогу. По ней идти намного безопаснее. Но жизнь умеет вовлечь человека в дела побольше.
Фрей поднял голову и посмотрел на Сило.
— А что ты думаешь? — спросил он. Раньше он никогда не интересовался мнением Сило ни о чем. Даже не думал. Но все изменилось, и возврата к прошлому не будет.
Сило задумался. Как и всегда, он не торопился. Мужчина не должен говорить, если ему нечего сказать.
— Было время, когда я думал, что мне нет дела до всего этого, — наконец сказал он. — Ни до войны, ни до твоей женщины. Вардия — не моя страна, и вардийцы — не мой народ. Я навсегда останусь иностранцем, что бы я ни сделал. Тогда почему я должен быть на чьей-то стороне? — Он опустил голову. — Но после той ночи я думаю иначе.
Он оттолкнулся от стены и пошел вокруг стола:
— Самми передали технологию азриксов пробужденцам, потому что хотят, чтобы те захватили власть и передали им аэрум. Держу пари, что, как только они наполнят аэрумом цистерны своего флота, они больше не будут никого спрашивать. Они считают, что могут завоевать эту страну, как завоевали мою; они считают, что пробужденцы — просто пачка священников, которые не смогут управлять страной, даже если от этого будет зависеть их жизнь.
Его охватило незнакомое возбуждение. Словно он говорил слова, подтвержденные глубокими размышлениями. Он начал говорить громче и быстрее, чувствуя, что сам загорается. Мать, это была правда!
— Но самми ошибаются! — сказал он. — Пробужденцы — демоны, черт их побери! И они думают не так, как мы. Они не собираются управлять этой страной, они собираются ее поработить. Они будут превращать ее предводителей, одного за другим, пока не останется никого, кто мог бы противостоять им, и к тому времени, когда самми поймут это, будет уже поздно. Невозможно сражаться с армией демонов. Так что они захватят не только Вардию, но и Самарлу, Такию и вообще любую гребаную страну, до которой смогут дотянуться. И не останется места, куда можно будет убежать. Если мы не остановим их сейчас, нас просто втопчут в грязь. Здесь мы сражаемся за весь мир. И будь я проклят, если позволю кому-нибудь опять сделать меня рабом!
Вся комната глядела на него. Даже кот перестал глодать лапу, засунутую в рот, и уставился на него с таким изумлением, словно он был чужаком. Через мгновение Фрей повернул голову к Малвери:
— Док?
— Присоединяюсь к его словам, — сказал Малвери, ткнув пальцем в Сило.
— Ашуа?
— Дерьмо, но я впечатлена, — сказала она с усмешкой. — Давай это сделаем.
— Джез?
— Остановить императоров? Только «за».
— Харкинс?
Харкинс отдал честь:
— Буду рад посражаться за Коалицию, кэп!
— Пелару? — сказал Фрей и тут же поймал себя. — О, подожди, мне плевать, что ты думаешь. Хорошо, мы идем ловить императора. Но после этого я отправляюсь за Триникой. И вам всем лучше поддержать меня в этом деле. Достаточно честно?
Члены экипажа пробормотали неохотное согласие.
— Теперь у нас осталась только одна проблема, — сказала Самандра. — Как мы заманим императора в ловушку?
Фрей, с мрачным лицом, наклонился вперед.
— Что до этого, — сказал он, — у меня есть идея.
Глава 26
Старое пламя — Вожделение — Призрак в трубах — Фрей разочаровывает — Политика
Солнце, ярко светившее в безоблачном небе, било Фрея по плечам. Перед ним простиралось море, сверкавшее в полуденной жаре. Насекомые трещали и жужжали, небо наполняло птичье пенье. В Дельта Барабака было душно даже зимой, но здесь, на Фельдспарских островах, дальше к югу и близко к экватору, вообще не было смысла говорить о временах года. Один и тот же совершенный день, опять и опять.
Он стоял на каменном балконе, нависавшем над морской впадиной Ордик. Далеко внизу волны накатывались на подножье утесов. Склон за его спиной усеивали многоуровневые сады, личная страна чудес из затененных тропинок, игривых ручьев, крытых переходов и тайных беседок. Из скрытых ниш выглядывали статуи. Из листвы поднимались купола бельведеров. Вдоль берега, справа от него, была видна крыша особняка, почти скрытого окружавшими его деревьями.
В другое время он нашел бы это место великолепным. Рай, где человек может на какое-то время успокоится и прийти в себя. Но сейчас это место его не успокоило, красота на него не подействовала. Он чувствовал себя отрезанным от мира. Его тело занимало место в пространстве, но не было связано ни с чем. Оно отвечало на все автоматически и заранее определенным образом. Иногда он чувствовал себя так, словно наблюдает за собой со стороны, равнодушный наблюдатель чьей-то чужой жизни.
Он существовал, и ничего больше.
«Что я здесь делаю?» — спросил он себя.
Все должно было закончиться не так. Он никогда не просил многого. Он никогда всерьез не хотел богатства и власти. Он хотел только свободы делать то, что хотел. Но где-то по дороге он приобрел экипаж, о котором теперь должен заботиться. Где-то по дороге он опять влюбился в женщину, с которой, как он думал, расстался навсегда.