— Не волнуйтесь, — улыбнулся Денис. — У вас нет никакой утечки. Просто у меня имеется очень хороший знакомый сантехник. Профилактику провел.
Спицын угрюмо молчал.
— А в девяносто девятом, — продолжил Денис, — Чепцов стал депутатом Государственной Думы. Меня интересует, где он был и чем занимался в этом огромном промежутке длиной пять лет. Тем более что, по вашим словам, в те времена настоящих высокопоставленных работников ФСБ вычислить было невозможно. Извините меня, Николай Николаевич, хочу вам сразу честно сказать, что других вариантов расследования у меня нет, и я все равно стану разбирать эти «черные пятна» под увеличительным стеклом — независимо от того, ответите вы мне или нет.
Последние слова Денис говорил, глядя в пол, и не заметил, что Спицын давно уже стоит возле окна и разглядывает Лубянскую площадь. Наверно, ему там Железного Феликса не хватает, подумал Денис. Скучает, наверно. Или, может, как раз наоборот? Памятник ведь давно убрали, а наши национал-патриоты все кричат, что без него никакой жизни нет. Между тем уже выросло новое поколение фээсбэшников, которые даже, наверно, и не представляют себе, что на площади может появиться какой-то новый бронзовый истукан…
Тут Денис вспомнил, что в современных фильмах, когда речь заходит о службе безопасности, в комнате какого-нибудь высокопоставленного перца, как правило, Дзержинский все-таки присутствует — на скромном портрете желтых или черно-белых тонов. Денис поднял голову и обнаружил в кабинете начальника антитеррористического отдела только портрет президента…
В это мгновение Спицын наконец заговорил. По затянувшейся паузе можно было предположить, что Николай Николаевич заготовил целую речь. Но Ник-Ник был краток. Он сказал:
— Во-первых, я думаю, не стоит напоминать вам о конфиденциальности этой беседы?
— Не стоит, — улыбнулся Денис.
— Тогда не буду.
Слушая генерала, Денис снова принялся рассматривать свои кроссовки и подумал, что сейчас, пожалуй, он сам себе кого-то напоминает. Кого же… Ах да, Стаса Шаповалова с его замысловатым взглядом, вечно устремленным вниз и даже как бы вовнутрь.
— И во-вторых. В интересующий вас временной отрезок Чепцов возглавлял антитеррористический отдел ФСБ. Собственно, он-то его и создал приблизительно в том виде, в каком он ныне существует.
У Дениса натурально отвисла челюсть. Тогда получалось, что и Спицын — креатура Чепцова?! По крайней мере, он его преемник. Да, но Спицын все-таки генерал-лейтенант…
И Денис не нашел ничего лучше, чем спросить:
— Почему же он всего лишь генерал-майор?
— Просто Валентин Борисович вовсе не честолюбив и, как вы уже могли понять из его биографии, не любит быть на виду… Ну что, Денис Андреевич, я вам здорово помог? — насмешливо спросил Спицын.
— Бен Ладен за мной, — упавшим голосом пообещал Денис.
Выходя на улицу, Денис неожиданно улыбнулся и подмигнул сам себе. Нет, Ник-Ник, неувязочка все-таки выходит. Как же это такой весь из себя нетщеславный, нечестолюбивый и не желающий светиться Чепцов оказался депутатом Думы и стал там одним из руководителей комитета по безопасности?!
Бедняков. 20 мая
Бедняков мучительно соображал, пойти ли ему сперва пообедать или заскочить в отделение и выяснить, заявлял ли Резник о краже. А пока Бедняков размышлял, указательный палец его правой руки, оказывается, уже накручивал телефонный номер слесаря Петра Петровича. Петр Петрович — золотые руки отсутствовал или просто не подходил к телефону, возможно опасаясь рекламаций со стороны обманутых клиентов, а возможно — просто фильтровал звонки. Так или иначе, автоответчик приятным, мягким баритоном предложил после соответствующего гудка оставить сообщение или заказ и свои координаты.
Бедняков решил не смущать мастера, который запросто может скрывать от государства свои трудовые доходы, и представился Спилбергом. Мол, ему Петра Петровича порекомендовала Минна Иосифовна, и требуется срочно врезать сложный израильский замок. Оставил свой домашний телефон, попросив перезвонить вечером. Врать, конечно, нехорошо, но кто даст гарантию, что, не очень разбираясь в тонкостях ведомственной принадлежности, мастер не примет абонента за налогового полицейского и на неопределенный срок не уйдет в подполье?
Теперь он подумал, что по дороге в ближайшую забегаловку нужно будет заглянуть в отдел. Вообще-то у Беднякова было искушение пожевать чего-нибудь здесь же — холодильник у покойного Резника заботами Минны Иосифовны просто ломился от продуктов. Но он пересилил себя: если экономка считает котлеты, кто скажет, что она не взвешивает ежедневно сыр и ветчину, да и вообще, нехорошо объедать усопшего.