– Завтрак, – поясняет Глеб, выставляя перед Варей кофе и круассан. Пахнет так упоительно, что Варю начинает мутить. Такие обычные запахи доводят ситуацию до абсурда.
– Я тут в ларьке прихватил зарядку для твоего самсунга, а то у меня только для яблок провода. Поставил твой аппарат заряжаться. Ирма сказала, пусть позвонит, как проснется. Переживает систер, ты ее не расстраивай – набери, – все тем же успокаивающим голосом мурлыкает Глеб.
Варя тянется за кофе: хочется сделать любой привычный человеческий жест из прошлой жизни, оставшейся за железной дверью Глебовой квартиры. Мигает шальная мысль: если она сможет вот так просто сделать глоток, то и все остальное – тоже сможет. Но она не может. Руки трясутся, кофе течет по запястью, капает на обивку дивана. Варя варится в этом коричневом кипятке, пока не осознает, что дышит ртом, совсем как рыба в браконьерских сетях.
Ей отчаянно хочется, чтобы этот спектакль закончился, чтобы Глеб перестал вести себя так, будто ничего не произошло. Но самый страшный вопрос уже влетел вирусом ей в подкорку: а было ли что-то на самом деле? А не выдумала ли она это все, как в детстве выдумывала себе несуществующих друзей? А не кошмарный ли это сон, который она приняла за правду?
– Ну даешь, – бормочет Глеб, высвобождая кофе из парализованных Вариных пальцев. – Это ты из-за вчерашнего так? Брось! Всякое бывает. Ты не виновата в том, что хотела мне понравиться. Я тоже не виноват, что не сдержался. – Глеб опускает голову, когда Варя врезается в него взглядом, не веря тому, что слышит. – Понимаешь, ведь это все дело случая. Сегодня свело, завтра – развело. Тебе не нужно было оставаться, но ты осталась. Ну я и повелся. Оба хороши. Только это… давай все здесь и сейчас оставим, в моменте. От души, Варь… никаких продолжений не обещаю. Знаю-знаю, вы, девушки, любите напридумывать вперед. Так что лучше сразу расставить эти, как их там, точки. Ну ты поняла. И это не потому, что ты какая-то не такая. Просто все это не вариант… Понимаешь? Так складывается, что лучше нам не видеться больше. И Ирму сильно не впутывать: меньше знает, крепче спит. За себя-то то я спокоен, мне счет по первое число не выставят, я такое перерос. А вот на тебя могут пурги нагнать. У вас, девочек, все как-то посложнее с этим.
Глеб берет Варину руку, совсем как в долбаных мелодрамах. Рукопожатие, похожее на искусственные цветы для похоронного венка.
– Мне бы очень хотелось расстаться по-дружбе, – Глеб мягко улыбается, его глаза источают сострадание, которым он брызжет Варе в лицо, заливает до слепоты. – Ну что, по рукам?
– Да, – осторожно соглашается Варя. Если бы только не плечо, которое саднит и упорно держит этим в сознании, она бы с радостью обманулась.
Ирма
Универ пролетел быстро, как и все в молодости. Лето коптилось, гноилось из всех щелей зноем. Диплом – красный, Варя – веселая, июльская, свободная на все четыре стороны. Бежит в новых босоножках и в старых веснушках, задыхается в трубку:
– Ирма, Ирмочка, я все! Получила блин! Красный, натурально красный!
– Яшка, ты – гений! Идем на лодке кататься, только ты и я? Мне тут прилетело одно место – охренеешь. Красный надо отметить не на отъебись.
Мчали на Ирминой машине куда-то сквозь город, прорывались через бумажное небо на горизонте. По бокам тянулись поля, такие идеально зеленые, что становилось страшно – вдруг подстава? Выйдешь, присмотришься, а это не трава – просто 3D-графика, умелая пародия на что-то настоящее. Так засомневались, что притормозили, выбежали из машины и сразу в малахит. Ноги щекочет невыносимо, от заросли сурепки густо пахнет медовухой, но главное – везде подлинники, никаких тебе ксерокопий. Ирма открывает шампанское, орошает застенчивые местные лютики нездешним брютом «Империал» из папиной коллекции.
– Не бойся, не засекут, дальше оборотней в погонах не будет, – заверяет Ирма, отпивая из горла.
Варя и не боится. Ирма – горная река: в ней можно сплавляться только по течению, грести против – себе дороже.
– Давай по местам, тут уже близко.
Едут еще минут пять. В машине спаривается в кипяток аромат шампанского и полевого букета из иван-чая. Откуда такой жаркий день в Питере? Надолго ли? Надо впитать, сколько сможется. Запастись дефицитным ультрафиолетом. По радио поздравляют выпускников, значит, и ее, Варю, тоже поздравляют. Ирма лохматит сестре волосы, смеется не разбавленным смехом, а самым его концентратом.