В машине едут молча, больше не весело. Варя незаметно поглядывает на Ирму, на то, как она меняется в свете проносящихся мимо фар. Лицо белое. Лицо желтое. Лицо красное. Лицо цвета облепихи. Красивое лицо. Даже с подтеками туши. И уж тем более с размазанной до подбородка помадой. Ирме идет быть несовершенной. Ей к лицу надлом. Он делает ее произведением искусства. Чем-то, что хочется фотографировать и увековечивать.
Волосы давно отросли в каре, больше не напоминают о клинике. Ирма заправляет их за уши, а в ушах всегда большие металлические кольца, соблазнительно тянут мочку вниз. Сестра снимает серьги только перед сном. Тогда можно украдкой примерить их, нафантазировать себя ею.
Глеб
Отработала Варя свою пятидневку, а как – не помнила. Отбивала что-то на клавиатуре, стругала тексты, слепла от монитора. На обеде в общей кладовой-кухоньке перебрасывалась с кем-то формальностями, играла в нормальную жизнь, вот только мыслями вся в телефоне была. Каждый день рассматривала Глеба под микроскопом. Глеб, в отличие от Вари, за эти семь лет не буксовал ни разу.
На вид изменился: из голодного мальчишки превратился в холеного мужчину. Приобрел сытый овал лица, отпустил творческую щетину, приоделся во все брендовое, громкоговорящее. Взгляд как-то по-особенному замаслился, из беглого превратился в неторопливый. Некуда Глебу было спешить, все нужное само вокруг вращалось, руку протяни – сразу твоим станет.
Менялись квартиры, становились шире и богаче на вид из окна. Варя насчитала как минимум три новоселья. Машины тоже менялись, как и подруги. Самая долгая продержалась в Глебовой жизни шесть месяцев и тоже исчезла со снимков, как до нее исчезли Настюша, Римма, Эммочка и Магда. Быстро менялись страны в объективе. То заграничные уик-енды, то короткие отпуска, то заказные съемки в экзотических уголках богатой жизни. Видно было, как Глеб постепенно вырастает из восторженного юноши, щелкающего все подряд, даже убранство отельного номера. Из того юноши, который записывает себя на видео – глаза горят, волосы дыбом – и которому не терпится показать первый свой океан подписчикам, чтобы разделить восторг. Именно разделить, а не просто похвастаться. Пройдет семь лет, и природные пейзажи почти исчезнут из ленты, останутся только кадры с какими-то людьми на каких-то тусовках. Длинные лирические тексты под картинками скукожатся до сухой констатации: «With Don Diablo, a great DJ. Ibiza, 2019».
Тут же, как на витрине, выставлены все Глебовы знаки отличия: статьи в журналах, выставки, интервью. Видно, как с каждой новой медалькой шире расправляются плечи. Глеб пускает корни в профессию, акклиматизируется. Из зернышка становится ростком, потом подлеском, и так, пока не превращается в разлапистое дерево, прочно занявшее свое место.
А два года назад просочилась в Глебову павлинью, напыщенную реальность совсем незатейливая девушка Катя. С того момента Глеба повело совершенно в другую сторону, словно эта Катя (специально ли? случайно ли?) перевела стрелки на рельсах и поезд изменил привычный маршрут. За год Инстаграм очистился от ночных клубов, упоротых вписок у кого-то на хате, грудасто-губастых однодневных заглушек.
Катя прошлась по Глебовой жизни с генеральной уборкой, отдраила каждый угол. Первый раз Варе кто-то понравился во всей этой тусовке. Девочка с ласковой улыбкой, но волевым взглядом. Пока друговы жены придумывали, чем бы еще себя наколоть, где бы еще подтянуть, она щеголяла без макияжа, а все равно светилась на снимках ярче всех. Чистая была. Ничем не замутненная. Штукатурить ее было незачем, да она бы и не далась. Знала себе цену и прогибаться не собиралась. Глеб за ней семенил, как щенок, который и без поводка за тобой пойдет, только позови. Видимо, соскучился по настоящей женщине, его-то к тому времени только мультяшные окружали.
Быстро у них сложилось, Варя только удивлялась. Через пару месяцев после знакомства Катя мелькала уже в интерьерах Глебовой квартиры. Через один совместный отпуск на Бали – свадьба. Через семь месяцем после – выписка из роддома. Инстаграм пестрил фотографиями новорожденной Лизоньки. Счастье, такое сахарное и липкое, лилось через край, разъедало смотрящему глаза. А потом – бац – затишье. С месяц никаких постов. Люди соцсети бросают в двух случаях: когда слишком хорошо и когда слишком плохо. Варе гадать не пришлось. Перешла в Катин профиль – репетитор по английскому, запись в директ – отмотала назад, сверила даты. Когда Глеб замолчал, Катя наоборот – заговорила, опубликовала пост.