– А куда они уехали? А что за важные дела?
Она засыпала соседку вопросами, но так и не получила ни одного вразумительного ответа. Когда тетя Фая велела ложиться спать, Лина уверилась, что родители все же решили от нее избавиться. А ведь мама обещала, что ни за какие коврижки…
Домой она вернулась только через неделю. Словно ступила в чужую семью, где никому не было до нее дела. Мама тайком плакала, а папа приходил домой пьяный и злой. Они каждый день требовали друг от друга понимания, ссорились по пустякам, припоминали былые обиды. Что с ними происходило? Никто не хотел объяснить! Только и знали: «иди, погуляй», «не задавай глупых вопросов», «не лезь в дела взрослых». Непонятно!
Лина все чаще оставалась ночевать то у тети Фаи, то у тети Нины, то у дяди Миши. Родителей видела лишь по выходным. Но больше не радовалась совместным обедам и прогулкам. Соседи перестали обитать в их квартире, гости больше не приезжали.
Лина терялась в догадках. Но однажды мама позвала ее к себе и раскрыла маленькую тайну. У Лины будет сестричка!
Казалось, Лина радовалась этому куда больше мамы. У них в доме скоро появится ребенок! Это же так классно! Она будет возить коляску, менять подгузники, кормить из бутылочки! А когда сестренка подрастет, будет учить ее ходить и разговаривать. Она научит ее ездить на велосипеде и лепить песочные куличики. Будет помогать зубрить домашнее задание. Здорово!
Мама становилась все толще и неуклюжее. Многие вещи делать уже не могла, потому на Лину обрушился ряд забот. Она терпеливо помогала ей обуваться и разуваться, бегала с поручениями, готовила обед и вставала на защиту, когда отец приходил пьяный. Он все чаще упрекал маму в том, что она решила рожать.
– Это мой ребенок! – сквозь слезы кричала мама. – Я не откажусь от него! Он ни в чем не виноват! И я не виновата!
– А ты обо мне подумала? – в который раз ударил себя в грудь с трудом держащийся на ногах папа. – В чем я виноват? Я должен буду растить его? Подумала, каково мне будет каждый день видеть этого ублюдка? Линка, выйди отсюда! Да ты можешь себе представить, что чувствую я? Ты ждешь от меня понимания? А кто-нибудь… Линка, уйди… хоть раз подумал обо мне?!
Лина закрывала ладонями уши и в отчаянии мотала головой. Она напрасно пыталась понять, что происходит в ее семье. Никто не хотел говорить правду. Все прикидывались, что ничего не знают. Она искренне надеялась, что вскоре все изменится.
И вот она стояла на пороге больших перемен.
Среди ночи мама разбудила их криками. Хватаясь за живот, охала и странно дышала, а потом сообщила, что у нее отошли воды. Папа в ужасе метался по квартире, стараясь отыскать лежавшую на самом виду сумку. Взбаламутил всех соседей, приволок тетю Фаю, чтобы она присмотрела за осоловевшей спросонья Линой.
– Тетя Фая, а когда мою маму выпишут?
– Не знаю, деточка, – зевая и поправляя растрепанные седые кудри, отозвалась соседка. – Спроси у папы, когда он вернется.
– А мне можно будет ее навестить?
– Нет, деточка. Туда никого не пускают. Почему? Потому что новорожденные очень слабенькие и могут заболеть.
– Простыть? Теть Фая, смотрите! Это – моя любимая кукла. Я подарю ее моей сестренке, когда она немножко подрастет.
Она с нетерпением ждала, когда сможет увидеть это маленькое вякающее чудо, но маму все не выписывали. Папа уверял, что все в порядке, но при этом в его глазах стояли слезы, а губы дрожали. А как-то вернувшись со школы, Лина застала тетю Фаю плачущей. В залитой осенним светом квартире стоял гадкий запах валерианы.
– Что случилось? – нерешительно спросила Лина, застыв на пороге и выронив портфель. – Почему вы плачете?
– Ох, деточка... – уткнувшись в мятый платок, всхлипнула тетя Фая и помотала головой. – Присядь, милая. Господи, дай мне сил!
– Что-то с мамой? Ответьте же! Что-то не так с мамой?
– Твоя мама умерла.
Тетя Фая говорила что-то еще, но Лина остального уже не слышала. По мозгам било все сильнее: умерла, умерла, умерла. Оглушительно громко! Чудовищно больно! Невыносимо жутко!
В памяти на бешеной скорости пронеслось столько отрывочных воспоминаний, которым она бы никогда не придала значения. Большой шелушащийся живот со смешно торчащим пупком, оранжевый халат с не сходящимися пуговицами, растоптанные тапки в зеленый горошек – все это мама! И недожаренная яичница, и кислые щи, и подгоревшие булочки – тоже мама! Она – жизнь!
Несправедливо. Безжалостно. Непостижимо.
– …твою маму Бог забрал к себе на небеса.
– Так пусть вернет ее обратно! – неожиданно заорала Лина, вырвавшись из вязкого омута молчания. – Он не имел права ее забирать! Почему он такой жестокий? Почему отнял ее у меня? Как я буду жить без мамы? Лучше бы он забрал к себе меня!