— Эй, тварь!
Вайр тут же обернулся и, не раздумывая, кинулся на меня. Я выстрелила, попав ему в плечо, но вайр даже не остановился, он как разъярённый зверь, мчался на меня, а я выстрелила ещё и прострелила обе его ноги. Вайр спотыкнулся и упал. Я же быстро подбежала и собиралась продырявить его башку, но остановилась, как вкопанная.
— Фая? — неверяще произнесла я.
Вайр секунду вглядывался в черты моего лица, а потом ухмыльнулся отвратительно, оскалив острые зубы. Он узнал меня.
— Что, тварь, — ненавистно выплюнул вайр и безрезультатно попытался схватить меня за ноги, — не ожидала?
— Мама, стреляй! — крикнула Миласлава, подбежавшая ко мне.
Я ошарашенно качнула головой и неосознанно сделала шаг назад.
— Чего ждёшь, тварь? — прорычал Фая, издевательски усмехнувшись, — стреляй. Или ты можешь убивать только на расстоянии, чтобы сохранить свою жалкую жизнь?
— Мама! — Миласлава выхватила оружие из моих рук и собралась выстрелить, но я не позволила.
— Нет, Мила, он нужен мне живым.
— Зачем? — возмутилась дочь.
— Чтобы понять, что происходит.
— А что тут непонятного, тварь? — расхохотался вайр, а по моим нервам больно резануло это отвратительное "тварь", — мы пришли вас убивать. И мы уничтожим каждого жалкого человечишку, но не так низко и лицемерно, как ты, тварь, уничтожила мой народ, а своими руками мы будем разрывать ваши глотки, отрывать конечности, вырывать ещё бьющиеся сердца и наслаждаться каждой секундой вашего страха и ужаса. Вот что вас ждёт. Теперь ты поняла, тварь?
Я громко и глубоко дышала, почти не чувствуя и не видя ничего перед собой. В глазах потемнело, к горлу подкатывала истерика, а в душе просыпался всепоглощающий ужас, которого я не чувствовала со времён охоты с Ниром. Нир! Он же улетел с Эйлидии в последний день празднования Дня Основания! По телу пробежала холодная дрожь, а я, страшась услышать жестокую правду, всё-таки спросила:
— Ниарит вас ведёт?
— О, дааа! — довольно улыбнулся Фая, — и он ищет тебя, тварь.
— Он уже… — я не успела договорить. Раздался выстрел и Фая уронил голову, получив пулю в лоб. Я повернулась к дочери, выстрелившей в вайра, и зло прошипела:
— Я же сказала, он нужен мне живым!
— Хватит пустой болтовни, мама! Этот ублюдок унижал тебя! Он называл тебя тварью. Хотя это они — твари! Они истребляли нас!
— А мы истребили их! — перешла на срывающийся крик я, — так что мы такие же твари, как и вайры! Мы ничем от них не отличаемся.
Я повернулась и собралась идти к лайру.
— Идём, — позвала я дочь, — пора отсюда выбираться.
— Я останусь здесь. Нужно спасти как можно больше людей от этих тварей.
— Вот этим я как раз и собираюсь заняться. Но только после того, как отвезу тебя в убежище.
— Да пошла ты, мама! — резко выплюнула Мила, развернулась и двинулась в сторону центра.
Какой же у неё ужасный характер. Я вздохнула горько, незаметно приблизилась к дочери и вырубила её одним движением руки. Подхватив Милаславу на руки, я быстро добралась до лайра, посадила её в пассажирское сиденье и взлетела.
— Саша, — отозвалась Эн, — в городе Кати нет.
— Хорошо, — отозвалась я, — возможно она улетела в командировку. Но тогда найти Кэт будет тяжело. Летим в Лецк, Эн. Сделай лайр максимально невидимым для внешней среды.
— Принято.
Когда лайр поднялся над землёй на десять километров, я поняла масштабы происходящего. Вспышки, а за ними ударные волны были видны везде: на западе, на севере, на юге, на востоке. Похоже, вайры, действительно, собрались истребить людей до последнего человека. И вне всякого сомнения, вайрами руководит Ниарит. Сердце снова сжалось от страха. Сознание трепетало и поскуливало от понимания, что никто не спасётся. А моя вторая половина души ликовала. Она нашёптывала мне: "Наконец-то ты получишь то, что заслужила, тварь. И не думай, что потом тебе станет легче. Ты будешь мучиться даже в аду."
Я печально улыбнулась и посмотрела на дочку, единственное оставшееся доказательство моей любви, которая так и не успела набрать полный цвет. Я скучала по Кайране. По его золотисто-льдистым глазам. По его неуверенным прикосновениям. По его нежной улыбке. Я так мало времени провела с этим удивительным мужчиной, но эти дни впечатались в мою память навсегда. Каждое его слово, каждое движение, каждый взгляд я помню, как сейчас. И чем больше времени утекало, тем сильнее становилась моя любовь, и тем невыносимее тоска. Я пыталась бороться, но что бы не предпринимала, всё равно проигрывала. Из-за этого страдала не только я, но и Мила. Я делала всё возможное, чтобы дочь не чувствовала моего бессилия, я дарила ей свою нерастраченную любовь полностью, без остатка. Но ей было мало. Как бы хорошо Марк не относился к Милаславе, он не настоящий её отец. И появлялся он у нас в доме слишком редко. А признание Марка в том, что он не биологический отец Милы, окончательно убило в дочке веру в меня. И я ничего не смогла сделать. Я окончательно проиграла в борьбе за любовь Милы. Я так и не решилась рассказать ей о том, что произошло шестнадцать лет назад. Потому что я — жалкая трусиха.