К слову, с Радой я встретилась не сразу, а спустя полтора года, когда меня перевели на пятый курс обучения. На курсе было всего двадцать четыре человека, я стала двадцать пятой. Курс был разбит на три группы по восемь человек, и я попала в группу Рады. И только тогда я начала по-настоящему жить, потому что я наконец-то почувствовала себя человеком, а не чужачкой, как когда-то давно меня назвал Марк.
Когда я впервые вошла в комнату общего сбора пятикурсников, Рада тут же подошла ко мне и коротко произнесла:
— Будешь с нами.
Я лишь кивнула в ответ и двинулась за девушкой в сторону группы. Рада, казалось, не ожидала от меня такого быстрого повиновения, и, счастливая, начала представлять своих одногруппников:
— Эти двое из ларца, одинаковых с лица — Лёва и Рик, они у нас силовики и первыми бросаются в атаку, — двое парней, похожих как две капли воды, синхронно кивнули в знак приветствия.
— Этот мелкий китаец — Ван, он у нас компьютерный гений и офигенный технический мастер.
— Привет, — улыбнулся мне парень, а я тут же вспомнила, что видела его на поляне в ту ночь.
— Скажу по секрету, — продолжила Рада, — Ван никакой не китаец, он казах.
— Эй! — возмутился Ван, — вообще-то мой дед коренной китаец!
— А отец — казах, — гоготнул один из близнецов, и все дружно рассмеялись.
— Отец Вана Адиль Исмаилов — уважаемый человек в Военном, — произнесла Рада, — он советник генерала Разумовского и его правая рука. Любая вылазка, спланированная Исмаиловым, заканчивается либо успешно, либо без потерь, что очень важно для человечества. И я рада, что сын пошёл в отца.
Я перевела взгляд на Вана и увидела в его глазах гордость за отца и толику смущения из-за ненавязчивой похвалы Рады. Кажется, кто-то у нас влюблён, подумала я, и позволила себе лёгкую улыбку.
— Василь и Пашок — разведчики. Они прекрасно ориентируются на местности, читают следы и умеют часами сидеть в засаде без единого движения. А как ловко ребята загоняют тварей в ловушку! А Пашок у нас так вообще уникум — способен унюхать тварь за десятки метров.
Ребята поздоровались и отвесили шуточный поклон.
— Слава у нас медик, Глеб — снайпер, ну а я — командир группы. Это весьма условное распределение, в основном мы все взаимозаменяемы. За исключением Вана, он у нас всё-таки гений, поэтому на вылазках мы обычно оставляем его в глубоком тылу.
Рада замолчала, окинула всех внимательным взглядом и продолжила:
— Комрады, а это Александра. Да, та самая Александра, которая точным выстрелом в голову прикончила двух тварей в ночь костров. Прошу любить и жаловать.
На этих словах на меня уставились все пятикурсники, дружно зааплодировали и начали выкрикивать:
— Молодец!
— Так держать!
— Продолжай в том же духе!
— Наш человек!
Я откровенно растерялась, не ожидав такой поддержки и смутилась. А пятикурсники продолжали аплодировать до тех пор, пока в кабинет не вошёл преподаватель.
* * *
— На расстоянии трёх километров замечена тварь, — быстро проговорил в наушник Ван, — она движется на северо-запад, предположительно к Сухой Пустоши.
— Отлично, — вклинилась Рада, — Василь и Паша, отвлекаете тварь на себя и мотаете её по лесу до тех пор, пока Глеб не встанет на позицию в Сухой Пустоши.
— Принял, — отозвался Василь.
— Есть, — вторил ему Павел.
— Глеб, выдвигаешься в сторону Сухой, занимаешь позицию и докладываешь о готовности. Время на выполнение задания — сорок минут.
— Понял. Принял.
— Лев, Рик, подходите к Сухой на пятьдесят метров, затаиваетесь, и в случае неудачи Глеба вступаете в бой. Но только если уверены, что сможете прикончить тварь.
— Так точно, командир, — в один голос отозвались близнецы.
— Слава, ты идёшь со мной. Саша, отправляешься вслед за Глебом и страхуешь его.
— Есть, — ответила я и внимательно осмотрела арсенал огнестрела. Сухая Пустошь была хорошо мне знакома. Когда твари напали на людей, здесь приземлился вайрийский корабль, и российские военные пальнули по кораблю каким-то неизвестным оружием, от корабля не осталось даже обломков, а посреди леса образовалась обгоревшая проплешина, которая так и не заросла травой. Это место прекрасно подходило для снайпера, так как вышедший на Пустошь вайр оказывался как на ладони, и промахнувшись первый раз, у снайпера была возможность не промахнуться во второй. Сухая Пустошь имела форму неидеального круга и в диаметре доходила до шестидесяти метров. И этого было достаточно, чтобы выстрелить и в третий раз, если, конечно же, Василю и Павлу удастся загнать тварь в середину Сухой. Если же тварь окажется умней, чем надеется Рада, то кто-нибудь точно пострадает. Я осторожно кралась по лесной чаще, практически не оставляя видимых глазу следов, это задание для нашей группы последнее на пятом курсе, экзаменационное, и если мы справимся, то вступим в ряды армии как полноценные солдаты. Я пребывала в некоем предвкушении от встречи с тварью, кровь моя кипела, а желание увидеть мерзость с пулей между глаз от моей винтовки подгоняло меня. Я быстро нашла наиболее удобную позицию, заняв максимально близкое к Пустоши положение. Глеб занял позицию на опушке Сухой, спрятавшись в густой листве деревьев с подветренной стороны, я же решила засесть чуть восточнее и спряталась в низком кустарнике — мне нужно было сохранить манёвренность, чтобы в непредвиденной ситуации я смогла мгновенно вступить в бой. Или сбежать. Да, такая мысль на задворках сознания тоже имела место быть, потому что, проведя три года в человеческом городе, я начала получать искреннее удовольствие от жизни, от общения с друзьями, от учёбы. Я настолько полюбила Военный и его жителей, что захотела вернуться в родное поселение и привести папу, сестрёнку и всех жителей сюда. Но это пока невозможно — передвижение такой большой группы людей вряд ли останется незамеченным, да и малые группы человек по пять могут привлечь внимание ко всему Военному и поставить под угрозу население в тысячу человек. По крайней мере, так объяснял мне Марк, а Марку я верю — за годы, проведённые в Военном, он стал мне как старший брат.