Говорить ли, кто радовался и рукоплескал этой ссоре?
Рукоплескал ей он, отец вражды и ссоры, падший ангел, который давно уже погружал все глубже и глубже в душу Твардовского запущенные однажды когти. Один раз вошел он к Твардовскому, который после новой ссоры с женою сидел грустный, убитый душевным горем.
— Добрый вечер, Твардовский! — сказал он ему. — Давно уже мы не видались, а много воды утекло для тебя с тех пор… Судя по твоему мрачному взгляду, могу заключить, что уже сбылись мои предсказания, — что под розовыми лепестками брака ты уже почувствовал острые шипы и укололся ими… Не так ли?
— Нет, ничего; это так, вздор, безделица… семейные неприятности, неразлучные с супружескою жизнию, зло неизбежное.
— Я вижу дальше твоего, Твардовский, не проведешь меня, — отвечал ему с злобною улыбкою дьявол? — В душе твоей я читаю, как в книге, как в письме, ко мне написанном… Припомни себе, не я ли первый давал тебе совет не жениться, и не ты ли горячо и упорно опровергал мои доводы, обещал себе верное счастие?
— Я не ошибся в этом счастье. Маленькие неприятности еще не составляют несчастия: это легкие облачка на чистом небе.
— Да, облачка, которые сойдутся наконец в громовую тучу… Зачем ты таишься предо мной?
— Кто же сказал тебе, что я несчастлив и что причиною этого несчастия — жена моя?
— Ты забыл, что я знаю все, что я не оставляю тебя ни на минуту.
— А когда так, то прошу тебя, сатана, дай же мне совет, как выйти из положения, в которое я поставил себя.
— Не будут ли поздними теперь эти советы? Вольно тебе не слушать их прежде. Разве не советовал я тебе увезти ее, высосать из нее всю сладость, все то, что в ней было хорошо, и бросить потом, как ореховую шелуху, без которой не мог бы ты съесть зерна?..
Твардовский молчал.
— Ты сделал по-своему, — продолжал дьявол, — и вот плоды твоего своеволия… Но, так или иначе, а надо же тебе кончить эту историю.
— Я готов на все, — сказал мрачно Твардовский.
— Ты выгонишь ее из дому…
— Выгнать из дому!.. С ума сошел ты, дьявол! А что бы стали говорить люди?
— Люди! Ха, ха, ха!.. Людская болтовня разве составит твое счастье или несчастье?
— Но, подумай… не пал ли бы на меня весь позор, если б решился я выгнать жену из моего дома?
— Жену, говоришь ты?
— Жену. Разве она не жена моя?
— Ха, ха, ха!.. Жену, с которою обвенчал тебя покорный слуга твой!
Твардовский задумался. До сих пор эта мысль не приходила ему в голову. Счастливый первою любовью, он считал себя законнейшим мужем во всей вселенной. Нерешительность, однако ж, все еще не оставляла его.
— Она не так дурна и зла, как тебе кажется, — сказал он наконец.
— Она гораздо хуже того, чем кажется, — прервал дьявол. — Ты, верно, еще не совсем разлюбил ее?.. Можешь жить с нею, если тебе угодно, но я советовал бы тебе наперед увериться хорошенько в ее добродетели.
— Как! Ужели ты думаешь, что она могла изменить мне! Она смела изменить мне!.. И ты говоришь мне это, сатана! — вскричал Твардовский, подбегая к дьяволу. Глаза его блестели, руки тряслись: ревность душила его.
— Не только говорю, но и утверждаю, — хладнокровно отвечал дьявол.
— Ты докажешь мне это!
— Нет ничего легче!
— Изменяет!.. Изменяет! — кричал Твардовский. — И для кого, для кого? Говори — для кого, спрашиваю тебя?
— Для кого!.. Как водится, для молокососа, который помоложе, посвежее тебя… А ты и не знал ничего, бедный муж! Знай же, что эта связь тянется уже добрых два месяца… Теперь не хочешь ли знать имя счастливца? Пан Христофор, королевский коморник, глупый, как кукла, и так же раскрашенный, нарумяненный.
— Я должен увериться в этом, должен непременно, — говорил Твардовский, — я убью изменницу!..
— Уверься. Но позволь сказать тебе на прощание, Твардовский: изо всех мудрецов в свете я не видал ни одного глупее тебя. Вместо того, чтоб спокойно ждать случая, который бы удостоверил тебя в неверности жены, вместо того, чтоб отмстить осторожно и обдуманно, упиться всею прелестью давно замышленного мщения, ты торопишься, хочешь, чтоб она обезоружила тебя кокетством, обманом, слезами, чтоб она снова и сильнее прежнего привязала тебя к себе!..
— Что же должен я делать?.. Что?.. Говори!.. Видишь: одна мысль об ее неверности жжет меня.
— Выслушай меня терпеливо. Скажи ей, что ты должен ехать сегодня из Кракова за несколько миль, приготовься к отъезду; выезжай из дому, но не из Кракова. Будь уверен, она позовет к себе своего любовника. Ты ночью войдешь в дом через садовую калитку, прокрадешься в спальню, услышишь, увидишь все.