жет, она не поверила? — Именно поэтому шесть лет назад мой отец не мог ошибиться и был способен признать в незнакомом ребёнке родственника. Такие вещи невозможно перепутать, — я продолжала говорить, замечая, как женщина дрожит, — однако, к удивлению, он начал сомневаться, а действительно ли Артайр ему сын. Разве такое бывает? Ребёнок тебе либо сын, либо нет. Либо есть вкус твоей крови, либо нет. Не правда ли? Женщина пугливо вжалась в спинку стула, не произнося ни слова. Мне нравится, что она засунула свой язык глубоко в глотку. Слушать ложь я не в силах, я в ней и без того живу больше семи лет. — Это было странно, но в то время отец в целом вёл себя странно, поэтому никто особо не удивился. Рагры в преклонном возрасте часто сходят с ума и он не стал исключением, — довольно говорила, демонстрируя хищную улыбку — Я все шесть лет не знала точно, а действительно ли Артайр мне брат, но это меня и не интересовало. Куда важнее тот факт, что отец признал отцовство над ним по всем юридическим правилам. Тем не менее, я запомнила, что он сомневался. И я запомнила, что он не был здоров рассудком, когда почувствовал свою кровь в нём. Я поморщилась, вспоминая те времена. Отец настолько поехал крышей, что пытался кормить мальчика кровью и сырым мясом как рагра, но он не понимал, что Артайр выродился человеком. До сих пор в ушах стоят крики ребёнка, когда в его глотку запихивали куски человеческого мяса. — Но я недавно подумала, а вдруг в действиях моего сумасшедшего отца был корень истины? — продолжила говорить я. Пришлось вспомнить, как отец проводил рагровские проверки на отцовство в те времена. Он отрывал от ребёнка, которому был всего год отроду, куски кожи и ел их, пил его кровь. Проделывал это каждый грёбаный день, потому что всякий раз забывал результаты проверки за предыдущий день. И знают боги, что отец сомневался в своём отцовстве до самой смерти. — Поэтому я сделала проверку на крови и смогла выяснить степень родства, — сказала строго, в моём голосе можно услышать сталь, — родство между мной и Артайром подтвердилось. Однако выяснилось, что он мне не брат, а племянник. Удивительно, да? Руки женщины дрожали, я накрыла их своей ладонью. Жест можно расценить как поддержку, но я просто лишила её возможности сдвинуться с места. — И только сейчас всё встало на свои места. Отец действительно почувствовал свою кровь в ребёнке, поэтому привёл его в дом. У меня детей нет, а сестра сбежала за полтора года до рождения Артайра. Его больной рассудок и предположить не мог, что у него может быть внук. Поэтому он счёл, что согрешил с тобой, а мальчик его внебрачный сын, — продолжила я свой чудесный рассказ, упиваясь правдой, наслаждаясь ею, — будь отец в здравом уме, он бы быстро понял что к чему, но тут вам повезло. Он твёрдо чувствовал свою родную кровь, но и чувствовал, что что-то здесь не так. Отец безоговорочно запутался, его голова шла кругом. Я рассмеялась, чувствуя, как женщина пытается вырвать свои руки. Куда ей, обычной человеческой самке, до меня? Попытки тщетны, дорогая. — Артайр оказался отцу не сыном, а внуком. Что за насмешка судьбы? — продолжила говорить я, вгоняя женщину в панику, — и тогда возникает вопрос, а кто же его родители. И только один человек из семьи Сайфао подходит на эту роль. Моя сестра Анарелия. Та, что сбежала из дома задолго до рождения Артайра. Я вновь посмотрела на портрет сына женщины. Пазл сложился. Моя сестра – мать Артайра, а мужчина на картине – отец. Быть может между ними была любовь? Можно было бы так подумать, если бы не одна маленькая деталь – возраст Анарелии. Чтобы родить Артайра, она должна была забеременеть в четырнадцать лет. Зная сестру, она бы не легла под мужчину в таком возрасте. Если Анарелия родила ребёнка не по своей воле, возможно, и сбегала из дома тоже? Склоняюсь к версии, что эта семейка её похитила. Отец не был в здравом рассудке в то время, чтобы организовать полноценные поиски дочери. Он поверил записке и не стал подключать следствие. Так, возможно, и сломалась жизнь моей единственной сестры. Однако я пришла в этот дом, чтобы послушать их версию событий. — Что вы сделали с Анарелией? — спросила я предельно спокойно, обманчиво-добродушным голосом. Женщина продолжала молчать, испугано глядя мне в глаза. Если она не начнёт говорить, то я их выколю и сожру. — Где моя сестра! — выкрикнула я, грубо поднимая вверх её руки и с силой ударяя их о стол, — отвечай, тварь! Женщина дрожала, застыла истуканом. Я постаралась успокоиться, выдавила из себя злобную улыбку. — Сейчас твой любимый сынок с мешком на голове сидит у меня в подвале, — плотоядно сказала я, — либо ты мне расскажешь, либо я выбью признание у него кровью. Маловероятно, что Анарелия осталась жива, слишком много лет прошло. Но я хочу, чтобы они рассказали, что сделали с ней. Быть может покажут захоронение?— Её продали, — дрожащим голосом ответила женщина, — соройны дорогие. Продали? Конечно, теперь сходится ещё больше всего. Вот откуда у её сына деньги на дом в городе, а у неё на ремонт этого дома? Должно быть, этот ублюдок перед продажей насиловал её, так и родился Артайр. Соройны – магическая раса, но безопасная для общества. За такую выручить можно прилично. — Куда продали? Кому продали? Город. Имя. — прорычала я. Женщина заплакала. Боги, она давит на жалость? Разве эта дура не знает, что рагры не умеют быть жалоостливыми? Она всего лишь еда для таких как я. Ни один человек не будет жалеть кусок хлеба на своём столе, также как и рагра человека. Смотря какого человека, естественно. Но знают боги, что эту тварь мне не жаль. — Я не знаю, — она продолжила рыдать. — Тупая ты идиотка, — в сердцах выпалила я, впиваясь когтями в её кожу рук. Женщина взвыла музыкой для моих ушей. Кричит, воет, плачет. Разве что-то ещё для счастья нужно? Пусть продолжает, она дарит мне удовольствие. — А ты кричи-кричи. Прямо как я кричала от отчаяния, когда лишилась сестры. Чтобы у тебя была мотивация кричать, открою тебе ещё несколько секретов. Твой сын никогда не выберется из подвала, он там же и сдохнет, — с диким хохотом сказала я, — но ты не думай, я тебя прекрасно понимаю. Это ведь тяжело осознавать, что один из немногих близких людей умрёт – твоя родная кровь и плоть. Ты оказалась на моём месте, дорогая. Я бы посочувствовала, но увы. Женщина начала рыдать то ли от боли, то ли от осознания ужасного. Она скулила, вздрагивая, захлёбываясь своими слезами. Месть всегда приятна. — О-о, кое-что ещё. У твоих внуков, кроме Артайра, я отберу всё – деньги, дом и будущее. Старшая будет жить в этом доме, под моим носом, ведь наверняка некуда будет больше пойти. Она всегда будет в опасности, я буду отравлять ей жизнь очень медленно наслаждаясь процессом, год за годом. Нет, конечно же, умереть ей не позволю, пусть мучается, — продолжала говорить я, — буду издеваться над ней, как вы издевались над Анарелией, когда твой сын насиловал её целый год. Твою младшую внучку я буду кормить мясом и кровью, запихивать всё это ей в глотку. Буду отрезать от неё по кусочку плоти каждый день. Прямо как мой отец делал с Артайром, потому что ты не сказала ему правду. А твоя невестка пойдёт в рабство на мои поля, как оказалась в рабстве моя сестра с вашей подачи. Когда-нибудь она сдохнет на солнце от тяжкого труда. Как тебе перспективы? Женщина начала рыдать ещё сильнее. Правильно-правильно, милая, а что ты ещё хотела? Надеялась, что ваша ублюдочная семейка проживёт долго и счастливо? Нет, дорогие родственники, вы заплатите за всё. Не с теми вы связались, идиоты. Конечно, на счёт участи членов этой семейки я немного наврала, на счёт их наказания я пока не решила. — Ты не подумай, дорогая, только кровная месть и ничего личного. Я не сделаю твоей семье ровно ничего, что вы не сделали с моей несколько лет назад, — с удовольствием закончила я, — мы будем квиты. За всё ведь нужно платить, верно? Не думай, зла на вас я не держу. Просто скромненько заберу должок да и только. Я освободила её дрожащие руки, чтобы в следующее мгновение провести ногтями по горлу этой твари. Кровь хлынула из шеи, заморав и меня и стол. Быстрой смерти эта старуха не заслужила, но у меня нет времени, чтобы с ней возиться. Вскрылись новые обстоятельства. Они не просто изнасиловали Анарелию и убили, а изнасиловали и продали. Мне очень интересно, а кому именно? Кровная месть – штука неторопливая, требует максимальной вовлечённости. Я встала с места, вытерла кровь с лица рукавом платья и вышла из дома. Возле двери стояли мои люди, которым я кивком дала задание избавиться от тела и замести все следы. Пританцовывая, окрылённая эйфорией от вкуса крови и правды, я отправилась к себе в поместье. Путь короткий, всего пятнадцать минут. Вуаля, я на месте. Идём куда? Правильно, в подвал. Уж очень интересно посмотреть на настоящего отца Артайра. Я спустилась в подвал, в самое дальнее помещение. С отцом Артайра уже поработали мои люди, пытали и заставили подписать договор купли продажи на всё его имущество каким-то левым людям, ведь след не должен привести ко мне. Теперь он гол как сокол. Красота, правда? Но мне этого недостаточно, хочу сама перегрызть ему глотку. — Кто у нас тут? А я знаю, я знаю! У нас тут похититель, насильник, работорговец, по совместительству счастливый отец одного очень богатого мальчика и просто подлец, — проговорила я лелейным голосом, растягивая по лицу самую довольну