го кровью. Маловероятно, что Анарелия осталась жива, слишком много лет прошло. Но я хочу, чтобы они рассказали, что сделали с ней. Быть может покажут захоронение?— Её продали, — дрожащим голосом ответила женщина, — соройны дорогие. Продали? Конечно, теперь сходится ещё больше всего. Вот откуда у её сына деньги на дом в городе, а у неё на ремонт этого дома? Должно быть, этот ублюдок перед продажей насиловал её, так и родился Артайр. Соройны – магическая раса, но безопасная для общества. За такую выручить можно прилично. — Куда продали? Кому продали? Город. Имя. — прорычала я. Женщина заплакала. Боги, она давит на жалость? Разве эта дура не знает, что рагры не умеют быть жалоостливыми? Она всего лишь еда для таких как я. Ни один человек не будет жалеть кусок хлеба на своём столе, также как и рагра человека. Смотря какого человека, естественно. Но знают боги, что эту тварь мне не жаль. — Я не знаю, — она продолжила рыдать. — Тупая ты идиотка, — в сердцах выпалила я, впиваясь когтями в её кожу рук. Женщина взвыла музыкой для моих ушей. Кричит, воет, плачет. Разве что-то ещё для счастья нужно? Пусть продолжает, она дарит мне удовольствие. — А ты кричи-кричи. Прямо как я кричала от отчаяния, когда лишилась сестры. Чтобы у тебя была мотивация кричать, открою тебе ещё несколько секретов. Твой сын никогда не выберется из подвала, он там же и сдохнет, — с диким хохотом сказала я, — но ты не думай, я тебя прекрасно понимаю. Это ведь тяжело осознавать, что один из немногих близких людей умрёт – твоя родная кровь и плоть. Ты оказалась на моём месте, дорогая. Я бы посочувствовала, но увы. Женщина начала рыдать то ли от боли, то ли от осознания ужасного. Она скулила, вздрагивая, захлёбываясь своими слезами. Месть всегда приятна. — О-о, кое-что ещё. У твоих внуков, кроме Артайра, я отберу всё – деньги, дом и будущее. Старшая будет жить в этом доме, под моим носом, ведь наверняка некуда будет больше пойти. Она всегда будет в опасности, я буду отравлять ей жизнь очень медленно наслаждаясь процессом, год за годом. Нет, конечно же, умереть ей не позволю, пусть мучается, — продолжала говорить я, — буду издеваться над ней, как вы издевались над Анарелией, когда твой сын насиловал её целый год. Твою младшую внучку я буду кормить мясом и кровью, запихивать всё это ей в глотку. Буду отрезать от неё по кусочку плоти каждый день. Прямо как мой отец делал с Артайром, потому что ты не сказала ему правду. А твоя невестка пойдёт в рабство на мои поля, как оказалась в рабстве моя сестра с вашей подачи. Когда-нибудь она сдохнет на солнце от тяжкого труда. Как тебе перспективы? Женщина начала рыдать ещё сильнее. Правильно-правильно, милая, а что ты ещё хотела? Надеялась, что ваша ублюдочная семейка проживёт долго и счастливо? Нет, дорогие родственники, вы заплатите за всё. Не с теми вы связались, идиоты. Конечно, на счёт участи членов этой семейки я немного наврала, на счёт их наказания я пока не решила. — Ты не подумай, дорогая, только кровная месть и ничего личного. Я не сделаю твоей семье ровно ничего, что вы не сделали с моей несколько лет назад, — с удовольствием закончила я, — мы будем квиты. За всё ведь нужно платить, верно? Не думай, зла на вас я не держу. Просто скромненько заберу должок да и только. Я освободила её дрожащие руки, чтобы в следующее мгновение провести ногтями по горлу этой твари. Кровь хлынула из шеи, заморав и меня и стол. Быстрой смерти эта старуха не заслужила, но у меня нет времени, чтобы с ней возиться. Вскрылись новые обстоятельства. Они не просто изнасиловали Анарелию и убили, а изнасиловали и продали. Мне очень интересно, а кому именно? Кровная месть – штука неторопливая, требует максимальной вовлечённости. Я встала с места, вытерла кровь с лица рукавом платья и вышла из дома. Возле двери стояли мои люди, которым я кивком дала задание избавиться от тела и замести все следы. Пританцовывая, окрылённая эйфорией от вкуса крови и правды, я отправилась к себе в поместье. Путь короткий, всего пятнадцать минут. Вуаля, я на месте. Идём куда? Правильно, в подвал. Уж очень интересно посмотреть на настоящего отца Артайра. Я спустилась в подвал, в самое дальнее помещение. С отцом Артайра уже поработали мои люди, пытали и заставили подписать договор купли продажи на всё его имущество каким-то левым людям, ведь след не должен привести ко мне. Теперь он гол как сокол. Красота, правда? Но мне этого недостаточно, хочу сама перегрызть ему глотку. — Кто у нас тут? А я знаю, я знаю! У нас тут похититель, насильник, работорговец, по совместительству счастливый отец одного очень богатого мальчика и просто подлец, — проговорила я лелейным голосом, растягивая по лицу самую довольную улыбку, — я на тебя копала больше недели. Знаешь, какую интересную вещь я нашла? Оказывается, ты разрабатывал с юристами план, чтобы доказать своё отцовство над Артайром и забрать у меня права на управление имуществом до его совершеннолетия. Сначала отобрали сестру, а теперь решили закончить начатое, дошли до наследства и племяника? Знаешь, все юристы уже мертвы. Я рассмеялась во всё горло. Рассмеялась из-за его наивности и из-за своей в том числе. Он наивно полагал, что я разрешу отобрать у себя и у Артайра всё? А я наивно полагала, что единственный, кто может отобрать что-то у меня – дядюшка, что пять лет как не выдвигает претензии. Крыса оказалась там, где вовсе не ждали. — Сдохни, тварь, — выплюнул мужчина, прикованный цепями к стене. Стоит во весь рост абсолютно голый, а руки закреплены над головой. Прямо бальзам для глаз. Из праздного любопытства я подошла ближе, схватилась пальцами за подбородок и внимательно осмотрела лицо. Красивый отморозок, ничего не скажешь. Волевой подбородок, нос с горбинкой, ярко очерчены скулы. Глаза ярко-зелёные, брюнет. Артайр действительно очень похож на него. Сейчас я всматривалась в пленника, пытаясь запомнить, как будет выглядеть мой любимый племянник через пару лет. Должно быть вырастет красивым мужчиной. Спасибо за хорошую генетику, хотя бы здесь не подвели эти твари. — Не дождёшься, — усмехнулась я, — давай договоримся мирно? В другом конце подвала к цепи прикованы обе твои дочери и жена. Расскажи мне, что ты сделал с Анарелией и я их отпущу. Я немного слукавила. Они все остались в городе, мне ведь ещё нужно торжественно отобрать у них всё имущество. Дальше ждём переезд в нашу любимую деревеньку. Жену среди ночи в рабство, а что делать с девочками я ещё подумаю. Мужчина начал ругаться почём свет, дёргаться в своих кандалах. Зря стараешься, милый. — Говори. Я ведь не шучу, — прошептала я, но меня снова проигнорировали. Значит подождём. Я села на стул, рассматривая его обнажённое тело. Выглядит эстетично, вроде не тело алкаша. Наверняка будет приятно на вкус, много хорошего мяса. Жаль, что я не увлекаюсь каннибализмом и не питаюсь мясом родных. Этот мужик мне никто, но в нём кровь и плоть Артайра. Не хочу знать, какое его мясо на вкус. Возможно, я боюсь. Боюсь, что как и отец однажды сойду с ума. Если сейчас мне понравиться мясо отца Артайра, возможно, в сумасшедшей горячке когда-нибудь я захочу съесть его самого? Нет. Принцип есть принцип. Принесли тело матери этого недоумка. Он вскрикнул и начал дрыгаться ещё интенсивнее. Чем-то он мне напоминает комара, когда того бьёшь – дрыгается до последнего. Я взяла топор с тумбочки, подошла к мёртвому телу. Раз замах — кровь и хруст. Два замах — хруст. Три замах — голова отошла от тела. Кровь забрызгала меня всю, пришлось подавить инстинкт попробовать на вкус. Ни за что. Голову я бросила к ногам пленника. — Ты пойми меня правильно. Мои намерения крайне серьёзные, я это делаю по большой любви. Прими руку и сердце. Как только примешь, я их отрублю. Мы обязательно будем жить долго и счастливо, важно уточнить, кто именно "мы", — в шуточной манере сказала я, — а теперь давай серьёзно. Куда ты продал Анарелию? Кто её купил? Если не ответишь, то получишь руку и сердце своей старшей дочери. Мужчина метался в панике, отчаянно пытался вырваться и орал. Что это такое? Неужто истерика? Пришлось взять ведро с водой и окатить его, чтобы не сломался раньше времени. — Разве я так многого прошу, дорогой? Всего лишь город и имя, — капризным голосом сказала я, страстно целуя мужчину в щёку, крепко удерживая рукой подбородок, — просто скажи мне, в какой город ты её продал. Назови имя покупателя. И страдания закончатся. Мужчина замер, смотря куда-то перед собой, словно кукла. Нет-нет, пожалуйста, не лишись рассудка раньше времени. — Я п-п-продал её в-в Ак-Карад-д-де. Таю С-с-сарториусу, — выдавил он слабо из себя. Я ему поверю, да. Звучит вполне правдоподобно. Таев Сарториусов у нас целых два, братья. Младший какой-то политик, а старший держит бордели с рванами – магическими расами. Скорее всего старший Сарториус скупает рван, чтобы наживаться на их телах в своих борделях. Не по доброй воле же рваны там работают. Села обратно на стул, раздумывая. А ситуация ведь складывается очень удивительно. Шлюхи в борделях Сарториуса элитные, работают там годами. Есть все условия для долгой жизни. Получается, есть шанс, что Анарелия даже жива, пусть и ублажает богатых мужиков. Сейчас ей должно быть всего лишь двадцать один год, самое оно, чтобы работать в борделе и зарабатывать Сарториусу деньги. Стоило узнать правду хотя бы по одному из вопросов, мучавших меня несколько лет, как весь клу