ю улыбку, — я на тебя копала больше недели. Знаешь, какую интересную вещь я нашла? Оказывается, ты разрабатывал с юристами план, чтобы доказать своё отцовство над Артайром и забрать у меня права на управление имуществом до его совершеннолетия. Сначала отобрали сестру, а теперь решили закончить начатое, дошли до наследства и племяника? Знаешь, все юристы уже мертвы. Я рассмеялась во всё горло. Рассмеялась из-за его наивности и из-за своей в том числе. Он наивно полагал, что я разрешу отобрать у себя и у Артайра всё? А я наивно полагала, что единственный, кто может отобрать что-то у меня – дядюшка, что пять лет как не выдвигает претензии. Крыса оказалась там, где вовсе не ждали. — Сдохни, тварь, — выплюнул мужчина, прикованный цепями к стене. Стоит во весь рост абсолютно голый, а руки закреплены над головой. Прямо бальзам для глаз. Из праздного любопытства я подошла ближе, схватилась пальцами за подбородок и внимательно осмотрела лицо. Красивый отморозок, ничего не скажешь. Волевой подбородок, нос с горбинкой, ярко очерчены скулы. Глаза ярко-зелёные, брюнет. Артайр действительно очень похож на него. Сейчас я всматривалась в пленника, пытаясь запомнить, как будет выглядеть мой любимый племянник через пару лет. Должно быть вырастет красивым мужчиной. Спасибо за хорошую генетику, хотя бы здесь не подвели эти твари. — Не дождёшься, — усмехнулась я, — давай договоримся мирно? В другом конце подвала к цепи прикованы обе твои дочери и жена. Расскажи мне, что ты сделал с Анарелией и я их отпущу. Я немного слукавила. Они все остались в городе, мне ведь ещё нужно торжественно отобрать у них всё имущество. Дальше ждём переезд в нашу любимую деревеньку. Жену среди ночи в рабство, а что делать с девочками я ещё подумаю. Мужчина начал ругаться почём свет, дёргаться в своих кандалах. Зря стараешься, милый. — Говори. Я ведь не шучу, — прошептала я, но меня снова проигнорировали. Значит подождём. Я села на стул, рассматривая его обнажённое тело. Выглядит эстетично, вроде не тело алкаша. Наверняка будет приятно на вкус, много хорошего мяса. Жаль, что я не увлекаюсь каннибализмом и не питаюсь мясом родных. Этот мужик мне никто, но в нём кровь и плоть Артайра. Не хочу знать, какое его мясо на вкус. Возможно, я боюсь. Боюсь, что как и отец однажды сойду с ума. Если сейчас мне понравиться мясо отца Артайра, возможно, в сумасшедшей горячке когда-нибудь я захочу съесть его самого? Нет. Принцип есть принцип. Принесли тело матери этого недоумка. Он вскрикнул и начал дрыгаться ещё интенсивнее. Чем-то он мне напоминает комара, когда того бьёшь – дрыгается до последнего. Я взяла топор с тумбочки, подошла к мёртвому телу. Раз замах — кровь и хруст. Два замах — хруст. Три замах — голова отошла от тела. Кровь забрызгала меня всю, пришлось подавить инстинкт попробовать на вкус. Ни за что. Голову я бросила к ногам пленника. — Ты пойми меня правильно. Мои намерения крайне серьёзные, я это делаю по большой любви. Прими руку и сердце. Как только примешь, я их отрублю. Мы обязательно будем жить долго и счастливо, важно уточнить, кто именно "мы", — в шуточной манере сказала я, — а теперь давай серьёзно. Куда ты продал Анарелию? Кто её купил? Если не ответишь, то получишь руку и сердце своей старшей дочери. Мужчина метался в панике, отчаянно пытался вырваться и орал. Что это такое? Неужто истерика? Пришлось взять ведро с водой и окатить его, чтобы не сломался раньше времени. — Разве я так многого прошу, дорогой? Всего лишь город и имя, — капризным голосом сказала я, страстно целуя мужчину в щёку, крепко удерживая рукой подбородок, — просто скажи мне, в какой город ты её продал. Назови имя покупателя. И страдания закончатся. Мужчина замер, смотря куда-то перед собой, словно кукла. Нет-нет, пожалуйста, не лишись рассудка раньше времени. — Я п-п-продал её в-в Ак-Карад-д-де. Таю С-с-сарториусу, — выдавил он слабо из себя. Я ему поверю, да. Звучит вполне правдоподобно. Таев Сарториусов у нас целых два, братья. Младший какой-то политик, а старший держит бордели с рванами – магическими расами. Скорее всего старший Сарториус скупает рван, чтобы наживаться на их телах в своих борделях. Не по доброй воле же рваны там работают. Села обратно на стул, раздумывая. А ситуация ведь складывается очень удивительно. Шлюхи в борделях Сарториуса элитные, работают там годами. Есть все условия для долгой жизни. Получается, есть шанс, что Анарелия даже жива, пусть и ублажает богатых мужиков. Сейчас ей должно быть всего лишь двадцать один год, самое оно, чтобы работать в борделе и зарабатывать Сарториусу деньги. Стоило узнать правду хотя бы по одному из вопросов, мучавших меня несколько лет, как весь клубок быстро размотался. Правда притягивает правду. К сожалению, она же и опустошает. Семь лет назад отец не стал искать Анарелию, написав официальной причиной её пропажи побег из дома, но ведь он мог бы начать поиски для начала. Минимум девять месяцев она была у нас совсем под носом, в нашей деревне, а я и не заметила. Стоило всего лишь организовать поиски, мы бы её нашли очень быстро: всей этой лжи, предательства и боли просто не было бы. Я всегда считала, что это Анарелия бросила меня, но на самом деле это сделала я, не организовав поиски. Лучше поздно, чем никогда, правда? Упала в кресло, стоявшее в самом углу. Закрыла лицо руками, волосы опустились на колени. Душу, которой у рагры быть не может, словно вывернули наизнанку. Кажется, я сейчас сдохну от инфаркта, сердце бешено колотилось, чувствую покалывания. Буду первой рагрой в истории, что умерла так глупо. Боги, благодарить ли мне вас или проклинать? — Знаешь, ублюдок, меня семь лет утешала мысль, что Анарелии где-то там хорошо, раз она не спешит возвращаться домой. Мало ли как могла сложиться у неё судьба? А тут выясняется, что она наложница, — я горько усмехнулась, — удивительно, что ко мне домой не приехали власти с проверками на кровь рван, как только сестра оказалась у Сарториусов. Вывод напрашивается лишь один. Она не сказала, кем является. Не назвала настоящее имя, фамилию, статус. Представь, что было бы, раскрой она всем свою личность. Я бы оказалась на плахе, а ты стал бы богачом, воспитывающем форта. Видишь, как интересно у нас жизнь сложилась? Я расхохоталась в истерике, крепко сжимая свои виски. Как же забавно сложилась судьба. Что мне делать? Как быть? Как поступить с этими знаниями? — Но знаешь, мой дорогой, да я быстрее сама на плаху встану, чем позволю такому ублюдку, как ты, растить Артайра, — сказала я, выпрямляя спину в кресле. День просто ужасен, горечь наполнила мои вены. Городская плаха ждёт меня с самого рождения, притягивает к себе. В моей жизни было множество ситуаций, когда я была на грани раскрытия своей расы. И только Артайр останавливал меня от опрометчивых поступков, заставляя делать всё, чтобы спасти свою жизнь. Я убивала, врала и воровала, только бы сохранить свой секрет. Не станет меня, что случится с ребёнком? Одним богам известно. Впрочем, возможно я себя оправдываю. Оправдаю себя и сейчас. Мужчина не должен выйти живым из моего подвала. Правда рождения Артайра должна сдохнуть вместе с ним. Встала с места, подошла к пленнику. Он потерял сознание, лицо опустил в пол. Это не проблема. Я дотронулась до его лица, лизнув щёку. На вкус немного солоновато, неприятно. Я сняла с себя платье, оно медленно скатилось на пол. Безвозвратно испорчено, можно будет помыть им полы. Я прижалась спиной к пленнику, начала тереться ягодицами о его мужское достоинство. Руками исследовала его бёдра, ласково поглаживая их. В голове постаралась представить эротическую картинку, где мужчина обхватывает меня руками и делает резкий толчок. По телу прокатилась лёгкая волна возбуждения. Мои пальцы скользнули к собственным трусикам, делая круговые движения. Постепенно начинала возбуждаться. Отец говорил мне, что чистокровных рванов от случайно проявившегося гена отличает лишь то, что чистокровные рождаются такими. Они учатся с детства контролировать себя, учатся жить в социуме, прятаться у всех на виду. А раса рагров отличается ещё и тем, что у чистокровоных есть время выработать инстинкт питания. Голод не должен проявляться, когда ему заблагорассудится, его нужно контролировать. Выбрать время и условия для питания, выработать привычку. Привычка должна быть такой, чтобы голод проявлялся лишь в уединённой обстановке, когда никто не видит. Необходимо исключить все случайности, поэтому я выбрала секс. Случайно переспать с кем-то не получится. Я вскрикнула от ужасной ломящей зубной боли. Казалось, словно зубы раскрошились и их вырвали из дёсен. Нет, это так отрастают клыки. Зубная боль заглушила боль в ногтях, но я почувствовала тяжесть, значит отросли. Мышцы наполнились какой-то неведомой силой, их ломило от боли, но это приятно. Ты чувствуешь власть над жизнью, над этим миром, ты чувствуешь безнаказанность. А ещё ты чувствуешь нетерпение, жуткий голод и непреодолимое желание его утолить. В таком состоянии сложно себя контролировать, но мне уже давно не пятнадцать лет. Развернулась, всматриваясь в лицо отца самого дорогого для меня человека, в зелень его глаз. Как же хочется вцепиться в его шею зубами, порвать ногтями кожу на животе, просунуть руку внутрь его тела, вырвать сердце, чтобы... съесть. Распотрошила кожу на животе и кишки с противным звуком плюхнулись на пол. Я бы по