бок быстро размотался. Правда притягивает правду. К сожалению, она же и опустошает. Семь лет назад отец не стал искать Анарелию, написав официальной причиной её пропажи побег из дома, но ведь он мог бы начать поиски для начала. Минимум девять месяцев она была у нас совсем под носом, в нашей деревне, а я и не заметила. Стоило всего лишь организовать поиски, мы бы её нашли очень быстро: всей этой лжи, предательства и боли просто не было бы. Я всегда считала, что это Анарелия бросила меня, но на самом деле это сделала я, не организовав поиски. Лучше поздно, чем никогда, правда? Упала в кресло, стоявшее в самом углу. Закрыла лицо руками, волосы опустились на колени. Душу, которой у рагры быть не может, словно вывернули наизнанку. Кажется, я сейчас сдохну от инфаркта, сердце бешено колотилось, чувствую покалывания. Буду первой рагрой в истории, что умерла так глупо. Боги, благодарить ли мне вас или проклинать? — Знаешь, ублюдок, меня семь лет утешала мысль, что Анарелии где-то там хорошо, раз она не спешит возвращаться домой. Мало ли как могла сложиться у неё судьба? А тут выясняется, что она наложница, — я горько усмехнулась, — удивительно, что ко мне домой не приехали власти с проверками на кровь рван, как только сестра оказалась у Сарториусов. Вывод напрашивается лишь один. Она не сказала, кем является. Не назвала настоящее имя, фамилию, статус. Представь, что было бы, раскрой она всем свою личность. Я бы оказалась на плахе, а ты стал бы богачом, воспитывающем форта. Видишь, как интересно у нас жизнь сложилась? Я расхохоталась в истерике, крепко сжимая свои виски. Как же забавно сложилась судьба. Что мне делать? Как быть? Как поступить с этими знаниями? — Но знаешь, мой дорогой, да я быстрее сама на плаху встану, чем позволю такому ублюдку, как ты, растить Артайра, — сказала я, выпрямляя спину в кресле. День просто ужасен, горечь наполнила мои вены. Городская плаха ждёт меня с самого рождения, притягивает к себе. В моей жизни было множество ситуаций, когда я была на грани раскрытия своей расы. И только Артайр останавливал меня от опрометчивых поступков, заставляя делать всё, чтобы спасти свою жизнь. Я убивала, врала и воровала, только бы сохранить свой секрет. Не станет меня, что случится с ребёнком? Одним богам известно. Впрочем, возможно я себя оправдываю. Оправдаю себя и сейчас. Мужчина не должен выйти живым из моего подвала. Правда рождения Артайра должна сдохнуть вместе с ним. Встала с места, подошла к пленнику. Он потерял сознание, лицо опустил в пол. Это не проблема. Я дотронулась до его лица, лизнув щёку. На вкус немного солоновато, неприятно. Я сняла с себя платье, оно медленно скатилось на пол. Безвозвратно испорчено, можно будет помыть им полы. Я прижалась спиной к пленнику, начала тереться ягодицами о его мужское достоинство. Руками исследовала его бёдра, ласково поглаживая их. В голове постаралась представить эротическую картинку, где мужчина обхватывает меня руками и делает резкий толчок. По телу прокатилась лёгкая волна возбуждения. Мои пальцы скользнули к собственным трусикам, делая круговые движения. Постепенно начинала возбуждаться. Отец говорил мне, что чистокровных рванов от случайно проявившегося гена отличает лишь то, что чистокровные рождаются такими. Они учатся с детства контролировать себя, учатся жить в социуме, прятаться у всех на виду. А раса рагров отличается ещё и тем, что у чистокровоных есть время выработать инстинкт питания. Голод не должен проявляться, когда ему заблагорассудится, его нужно контролировать. Выбрать время и условия для питания, выработать привычку. Привычка должна быть такой, чтобы голод проявлялся лишь в уединённой обстановке, когда никто не видит. Необходимо исключить все случайности, поэтому я выбрала секс. Случайно переспать с кем-то не получится. Я вскрикнула от ужасной ломящей зубной боли. Казалось, словно зубы раскрошились и их вырвали из дёсен. Нет, это так отрастают клыки. Зубная боль заглушила боль в ногтях, но я почувствовала тяжесть, значит отросли. Мышцы наполнились какой-то неведомой силой, их ломило от боли, но это приятно. Ты чувствуешь власть над жизнью, над этим миром, ты чувствуешь безнаказанность. А ещё ты чувствуешь нетерпение, жуткий голод и непреодолимое желание его утолить. В таком состоянии сложно себя контролировать, но мне уже давно не пятнадцать лет. Развернулась, всматриваясь в лицо отца самого дорогого для меня человека, в зелень его глаз. Как же хочется вцепиться в его шею зубами, порвать ногтями кожу на животе, просунуть руку внутрь его тела, вырвать сердце, чтобы... съесть. Распотрошила кожу на животе и кишки с противным звуком плюхнулись на пол. Я бы понаблюдала за его смертью, но мне пора мыться и приводить себя в порядок.