й, то никогда бы не попалась разбойникам. Такие путешествуют только с огромной охраной, денег у них немеряно, на то они и форты. А таи могут быть и богатыми, и бедными. Их статус определяет благородная кровь, а не деньги. А форт не может быть фортом, если у него нет денег. Бедный форт уже не форт, а сонтар. А нищают таи и тайлен очень часто. Сегодня ты богатый, а завтра проиграл всё имущество в карты. К этому все привыкли. Ты, наверное, обнищала совсем недавно. Обнищавшая тайлен, как я думаю. Слишком много непонятных слов, это очень тяжело так просто переварить, но я согласно кивнула. Так. Надо попробовать систематизировать эту информацию. Получается, что тут существуют такие статусы "сонтар", "тай/тайлен", "форт/фоарта". Сонтаром является сама Арлана, как выяснилось у ворот. Видимо, это обычные люди. Форты и фоарты это местные богачи, но неблагородных кровей – без денег они становятся сонтарами. Таи и тайлен, судя по всему, это какие-то аристократы, дворяне или ещё кто. — Значит я тайлен Локтрон, хорошо, — согласилась я на эту легенду, но не хватало некоторых деталей для правдоподобности, — а как меня зовут? Сколько лет? Как звали моего отца? — На вид тебе примерно двадцать-двадцать два. Пусть будет двадцать один, — сказала Арлана, скинув мне целых четыре года возраста, — а имя... Какое тебе нравится? — Лара? Первое, что пришло на ум, — попытка не пытка. — Таких имён у тайлен не бывает. Быть может, — женщина задумалась, — Солария? Как тебе? Почти как Лара, Лари. — Красиво, — я в ответ улыбнулась. Не то, чтобы имя мне нравилось, главное, что оно подходит этому миру, — значит я Солария тайлен Локтрон, мне двадцать один. — Отца звали Тиарийр, Так, нужно срочно всё это запомнить. Меня зовут Солария тайлен Локтрон, я из города Лартарес, мне двадцать один год. Моего отца зовут, если сделать вывод, Тиарийр тай Локтрон. Мы были очень богаты, а потом отец проиграл всё в карты. Мать я никогда не знала, отец про неё не рассказывал. Отец же трагично погиб... Эээ, как? Сердце не выдержало, стареньким он был, да. Приехала я в город Ак-Карад к своей двоюродной тётке со стороны матери, сонтар Арлане. По дороге на меня напали разбойники, обокрали и изнасиловали. Раз тут в почёте девственность, есть даже уважительная причина, почему я, якобы незамужняя тайлен, её потеряла. Надеюсь, эта легенда достаточно правдоподобная. — Сейчас познакомишься с моим мужем. Не дрейф, он мужик хороший, никогда не обидит, — сказала Арлана, когда мы остановились напротив ювелирной лавки «Живана», — на первом этаже мы работаем и принимаем клиентов, а на втором живём. Мне стало как-то неловко перед мужем Арланы. Он же не виноват, что женщина настолько сердобольная, раз привела в дом "сиротку". Вдруг он будет против? Но моего мнения и мнения мужика не спрашивали, меня втащили в дом за руку. — Арлана, ты вернулась? Я приготовил ужин, — послышался голос, затем шаги и передо мной предстал немного седой мужчина, на вид около пятидесяти лет. — Знакомься, дорогой, эта Солария, — громко и радостно произнесла Арлана, — пока она будет одеваться, я тебе всё расскажу! — Рада знакомству, — попыталась быть дружелюбной, улыбнулась. Мужчина кивнул, а меня вновь куда-то потащили, на этот раз наверх. Завели в какую-то комнату и усадили на деревянный стул, не дав даже опомниться. — Осваивайся, будешь тут жить, — сказала женщина. А моё мнение нужно? Нет? Ладно. Арлана тут же раскрыла шкаф, где висело несколько платьев преимущественно светлых оттенков, какое-то пальто. — Это одежда нашей дочери, мы думали распродать. Хорошо, что не успели. Вон как жизнь сложилась, пригодилось всё, — Арлана взяла какое-то платье и положила на кровать, где не было постельного белья, — переодевайся и спускайся. Потом я тебе всё расскажу. Дождавшись от меня кивка, она выпорхнула из комнаты. Я осторожно прикрыла дверь и пулей метнулась к своей сумке. Все документы и электронику я быстро вытащила и обернула в полотенце из шкафа. Свои "запрещённые" вещи я запихнула туда же. С души немного отлегло. Осталось только выкинуть это где-нибудь, но паспорт будет немного жаль, да. Как меня и попросили, я сняла с себя всё и надела невзрачное платье, что доходило до лодыжек. Отыскала расчёску и привела в порядок волосы, скрутив их в жгут как у Арланы. Надеюсь, теперь я не сильно похожа на иномирянку. Неуверенно вышла из комнаты и поплелась вниз, откуда доносились разговоры. — ....если бы мы её не осудили, она бы осталась жива. Это наша вина. Мы довели её до самоубийства, — горестно вздыхала Арлана, — я когда увидела Соларию возле ворот, сразу же всё поняла, моё сердце дрогнуло. Живана ведь тоже вернулась в дом с синяками, в одном нижнем белье и не могла связать ни слова. У них одна судьба, даже возраста одного. Я уверена, что одежда Живаны придётся прямо в пору Соларии. Я когда увидела её со спины, сначала чуть не расплакалась из-за сходства. Это не может быть просто совпадением. Боги хотят, чтобы мы исправили свою ошибку, чтобы мы помогли этой девочке, как не смогли помочь собственной дочери, — послышался всхлип. — Ты права, дорогая. Эта наш второй шанс, — тихо вздохнул мужчина, — давай постараемся помочь бедняге. Я начала специально идти громко, чтобы меня заметили, голоса тут же стихли. Подслушивать некрасиво, тем более на такие личные темы. Конечно, я смогла многое понять. Например, что эта семья не желает мне зла, подвоха в их доброте нет. Они всего лишь хотят очистить свою совесть, вымолить прощения за произошедшее у самих себя. Часто бывает, что близкие люди считают себя виноватыми за самоубийство кого-то из родных. Это убивает медленно, день за днём. «Как же я не уследила?», «Что я сделала не так, что он решился на такое?», «Он был несчастен?», «Ему была нужна помощь, а я не заметила?», – обычно именно это и возникает в головах людей, когда они с таким сталкиваются. У меня была подруга, чей брат совершил самоубийство. Она винила себя всю жизнь, а душу изливала мне. Я прекрасно понимаю, насколько же больно этим людям. И если они хотят искать утешение во мне, пусть будет так. И я выживу, и они станут чуть счастливие. Мы спокойно поели, меня о прошлом не спрашивали и спасибо им большое за это. — А почему ты убрала волосы? — очень неожиданно спросила Арлана, пока мыла посуду. — Я думала, что так принято, — не стала скрывать очевидное. Мне очень хотелось быть похожей на местных жителей, слиться с ними в толпе. Я неуверенно распустила волосы, надеясь, что поступила правильно. Женщина улыбнулась так, словно увидела что-то очень-очень умилительное. — Тайлен и фоарты всегда ходят с распущенными, у них же очень красивые волосы, почти как шёлк. У тебя такие же, — по-родительски сказала Арлана, — но ходить полностью с распущенными – плохой тон. Минуточку, я кое-что придумала. Женщина встала с места и испарилась из комнаты. Через пару минут она вернулась с какой-то заколкой в руках и гребнем. Она осторожно, словно чего-то опасаясь, расчесала мне волосы. Взяла две пряди у лица и заколола их сзади, оставляя основную длину распущенной.— Когда синяк сойдёт, будешь настоящей красавицей, — с гордостью сказала женщина и села на своё место. Я дотронулась рукой до заколки, нащупала какие-то камни. Кажется, это подарок. — Спасибо! — от души сказала я и улыбнулась. Напряжение, витавшее в воздухе, резко спало. Мы начали говорить о всяких мелочах, о далёком. Больные темы не трогали, просто знакомились.