Предводитель шайки опустился на место. Стоило отдать ему должное, Рогкобри лишь слегка побледнел, а в остальном сохранял невозмутимость. Неважно. Ильметра сделала шаг назад, нащупав свободной рукой шляпную коробку, лежащую на соседнем стуле.
— Ну, давай, Лейсон, отрабатывай, — буркнула она, скидывая крышку. — Ты же мужик, прах тебя побери, и не зря же я таскала тебя через половину мира.
Медленно, подчёркивая значимость происходящего, она подняла голову за волосы, а потом резко выставила её вперёд.
— Истину реку вам! — замогильным, но отчётливым, слышным в каждом уголке зала, голосом заговорил Лейсон. — Одумайтесь покуда не поздно. Не переступайте черту заветную, жизнь от смерти отделяющую. Отступитесь от девы или головы ваши пополнят её коллекцию…
Для пущей убедительности он вытаращил глаза. Даже Тейша картина впечатлила. Он перестал жевать. А разбойники просто остолбенели.
— Ведьма! — выкрикнул кто-то из членов шайки.
Некоторые из них, подстёгнутые криком, бросились к дверям, другие застыли на месте. Рогкобри побледнел ещё сильнее. На западе с колдовством сталкивались редко. Тем более с колдовством, что оживляет мёртвую плоть. Про восставших покойников здесь даже сказок не сочиняли, как утверждал Ривси, прошерстив местный фольклор. Герцогство жило морем, и умерших хоронили в море, даже если для этого приходилось доставлять их по нескольку дней из внутренних областей. Ни единого погоста во всём герцогстве на картах не значилось. Хотя, куда скажем девают трупы разбойники? Неужели отволакивают к морю?
— Вы все! — Ильметра обратилась к тем разбойникам, что ещё остались в зале. — На выход!
Она вернулась на место.
— Ну а теперь, если не возражаешь, поговорим.
Рогкобри кивнул.
— Ты доел, малыш? — спросила Ильметра у юнги.
— Я бы так не сказал, госпожа, — ответил смущенный Тейш. — Но аппетит пропал точно.
— Вот и славно. Нечего набивать по утрам брюхо жирной дрянью. Сходи, собери вещи и спускайся обратно. Если тебя попытаются остановить… — она испытующе посмотрела на Рогкобри. — Я почувствую. Ничего не бойся.
— Да госпожа.
— Иди.
Тейш ушёл. Рогкобри ждал.
— Ты по-прежнему мечтаешь затащить меня в… — она хотела сказать "в постель", но подумала, что посреди лесов и овражков вряд ли таковая имеется. В кусты? Звучит как-то пошловато. Наверное, всё же красавчик имеет какое-то логово, а в нем что-нибудь пристойное. Шкуру там медвежью, или добытый на большой дороге хелтский ковёр…
— Нет, — разбойник избавил её от поиска нужного слова. — Эта мысль покинула меня вместе с аппетитом твоего мальчишки.
— Я так и подумала. Что ж, одной проблемой меньше. Но ведь есть и другие?
Он пожал плечами, мол, взяла в руки колоду, так сама и сдавай. Ильметра задумалась.
— Поступим мы следующим образом. Поедешь со мной. Лошадь у тебя есть, полагаю, вот её и возьмёшь. Оружие оставишь здесь. Будешь всё время рядом, а если волчата попытаются тебя отбить, твоя голова слетит первой. Повезёт засолю её, и будет у меня еще одна про запас.
— Они не попытаются, — сказал Рогкобри.
— Ну, тем лучше для них. Проводишь меня до ворот Такримура, там и распрощаемся.
***
Довольно долго они ехали молча. Породистая лошадка разбойника заметно тяготилась обществом товарки явно крестьянских кровей, купленной Ильметрой наспех перед отъездом вкупе с двумя такими же скотинками. Рогкобри то и дело удерживал животное от попыток втихую прибавить шагу или напротив отстать.
Тейш в седле, ведя в поводу ещё одну лошадку с поклажей, держался позади. Путешествие проходило спокойно. С погодой им повезло. Дорога выглядела прилично. Шайка следила за ними издали, но попыток отбить вожака не делала.
На полпути подневольный попутчик достал сигару и прикурил от весьма редкой и дорогой зажигалки, вроде тех, что делают на заказ алхимики и механики для монархов и богачей.
— Кто ты? — спросил он, выпуская дым.
Ильметра на всякий случай огляделась по сторонам — не стала ли сигара знаком к атаке.
— Этот вопрос следовало задавать вчера, — не без ехидства заметила она. — Прежде чем присылать бычка и навязывать услуги.
— И всё же.
— Моё имя ничего не скажет тебе. А моё дело способно напугать больше, чем то маленькое приключение за завтраком.
— Имя сгодилось бы для общения, — рассудил Рогкобри. — А о деле догадаться не трудно.
— Вот как?
— В этих краях боевая магия редко нарушает покой обывателя. А напугать моряков чем-то ещё непросто. Семь лет назад в Такримуре произошла серьезная заварушка. Я так думаю, она-то тебя и интересует.
— Верно, — кивнула она. — Зовут меня Ильметра.
— Очень приятно, Ильметра.
— Не думаю что уж очень, — возразила она. — Да, тот случай действительно интересует меня. Не он один, но и он тоже. Ты сможешь рассказать какие-нибудь подробности?
— Вряд ли. Лучше расспроси рыбаков. Они могли что-то видеть.
— Расспрошу. Но мнение рыбака и мнение человека, вроде тебя — это два разных мнения.
— Я не свидетель, — Рогкобри усмехнулся. — Промышлял тогда на стороне.
— Однако я не поверю, что ты пропустил мимо ушей столь шумное событие. Наверняка ведь попытался что-нибудь выяснить?
— Да уж, не без этого.
— Вот и расскажи. Заодно дорогу скоротаем.
Он подумал.
— Нечего особенно рассказывать. В городе произошла серьёзная стычка. Настоящая резня. При том использовалась магия. Какая именно, сказать не могу, мы здесь народ темный и в этом не смыслим. Но наших, в смысле местных жителей, заварушка затронула мало. Только городскую стражу потрепали, что попыталась вмешаться уже в самом конце. С обеих сторон дрались чужаки. Матросы и пассажиры с двух кораблей. Колдуны. После боя и те и другие ушли, забрав и трупы и раненых. А корабли, поговаривают, потонули. Оба. Отсюда и скудость сведений.
Если уж говорить (или думать) начистоту, давешняя бойня интересовала Ильметру постольку поскольку. Послужила хорошим поводом отправиться в Такримур. Поводом, какой удовлетворил друзей, ищущих следы конца света, а заодно прикрыл истинную причину её поездки. А истинной причиной являлось сугубо личное дело. Несмотря на трофей в шляпной коробке, капитан Ники Торадо, её отец, оставался не отомщённым. По мере выяснения подробностей, Лейсон если и оказался причастен к гибели отца, то только косвенно, за что он уже расплатился сполна. Может быть, стоило даже оставить ему и кое-чего ещё кроме головы. Сия шаловливая мыслишка почти заставила Ильметру улыбнуться.
Итак, друзья и коллеги капитана успокоились, но дочь его горела мщением. И мщение это подогревалось какой-то своенравной сущностью, возникшей в девушке вместе с колдовскими навыками. А единственная зацепка вела в Такримур.
Когда Вайхель допрашивал бандитского главаря, то не обратил внимания на упомянутый между делом груз. Нанимателя интересовала сила, что стояла за Лейсоном, в ней он почувствовал угрозу своему странному делу. Но Ильметра хотела выяснить имя настоящего виновника. И потому, когда Вайхель уже отступил, вытянула из головы все подробности злополучного рейса и его груза, заказанного неуловимой Сейлой.
Груз и правда был необычным. Очень крупным. Шеститонный ящик, сбитый из крепких даже не досок, а брусьев. А что находилось внутри, не знал и сам Лейсон. "Капитан Торадо", — сказала голова Лейсона. — "Забирал этот груз вместе с обычной контрабандой и тем, что её маскировало, в безымянной пиратской гавани на Четырёхгорном острове. Забирал у человека по имени Продж. О нём мне ничего неизвестно, кроме того, что он родом из Такримура".
Тогда название города Ильметре ничего не сказало. Один из далёких портов упоминаемых в рассказах отца, где сам капитан не бывал, но встречался иногда с тамошними судами. Однако, прибыв в Валикерст, где их компания решила свить гнездышко, Ильметра вдруг обнаружила, что этот самый Такримур находится не так уж и далеко от их нового пристанища. Каких-то четыреста-пятьсот миль по вполне торной дороге. В сравнении с тем, что осталось у них за спиной — сущая безделица. По прямой так и вообще рядом, впрочем, тогда пришлось бы переходить через горный хребет.