Ей, конечно, захотелось побывать в порту и разыскать этого Проджа. Хотя бы расспросить о грузе и об отце, найти зацепку к разгадке его гибели. Но друзья-страховщики уже вовсю впряглись в новое дело. Обзаводились крышей, вербовали людей, собирали и анализировали массу документов. Строго говоря, Ильметре следовало присоединиться к ним, ведь она голосовала за контракт. Но все попытки заняться чем-то полезным терпели неудачу. Она всё время думала об отце, ощущала недомщение. И вдруг товарищи, просеивая информацию о магических происшествиях, наткнулись на слух о крупном столкновении в Такримуре с использованием боевой магии.
Это был знак судьбы. Ильметра вцепилась в новую тему как клещ. Подняла документы, расспросила редких выходцев с Дальнего Запада и, наконец, отправилась в путь. Нет, она не намеревалась обманывать товарищей, подменяя общее дело личным. Она собиралась выведать о заварушке всё, что только сможет, но заодно найдёт и этого самого Проджа.
— Продж, — произнесла Ильметра. — Тебе знакомо такое имя?
Рогкобри выбросил сигару, докурив её до половины. То ли он так поступал всегда, то ли дым начал скапливаться под шляпой и есть глаза.
— Я слышал о нескольких Проджах, — ответил разбойник равнодушно, но как-то ехидно улыбнулся при этом. — Какого ты имеешь в виду?
— Тот, кого я ищу, возможно как-то связан с контрабандистами.
— Но сударыня, — еще шире улыбнулся Рогкобри. — В Такримуре все как-то связаны с контрабандистами. Это же порт, крупнейший на всём чёртовом западе. Даже тот, кто хорошо зарабатывает на сельди, не брезгует иной раз сделать ходку-другую на острова, а потом перебросить товар в мелкие порты Киеры.
— Как может целый город жить за счёт наркотиков? — удивилась Ильметра.
— Наркотиков? Нет. У вас, южан, странное представление о контрабанде. Основу нелегальной торговли Такримура составляют бумажные ткани. Их ввоз обложен такой дикой пошлиной в нашем герцогстве, как и во многих других странах, что впору говорить о полном запрете импорта. А всё потому, что бумажные ткани с рабовладельческих плантаций выходят сильно дешевле местных льняных. Ну, ещё дают хорошую прибыль сахар, ром, табак, если опять же ввозить всё это в обход пошлины. В общем, есть на чём заработать бедному рыбаку.
— Но ты не похож на рыбака. Выбрал иной заработок?
— Точно. Не люблю моря. Там чувствуешь себя в руках судьбы, а я напротив предпочитаю держать судьбу в руках.
— До поры до времени, пока не повстречаешь ещё большего любителя играть с судьбой, — Ильметра задумалась. — Слушай, Рогкобри, а ты не хотел бы некоторое время поработать на меня? Могу пообещать, что обойдётся без выходов в море.
— Нет, — он ответил сразу, словно давно ожидал вопроса.
— Я хорошо заплачу.
— Оставь, — разбойник скривился. — Одно дело спасовать перед магией, и совсем другое пойти в услужение ведьме по собственной воле. Я бы возможно и рискнул, любопытства ради. Но парни не поймут. Разбегутся.
— Они так тебе дороги?
— Других-то у меня нет.
Он подумал и посоветовал.
— В городе есть один человек. Зовут его Льец. Он торгует чужими секретами. Человек опасный, коварный, но ты, полагаю, справишься.
Глава 24. Рыбный порт
Полуостров, на котором расположился Такримур, делил обширный залив на две гавани. Малая гавань называлась Коммерческой и давно уже отошла под власть торговых картелей, а большая так и называлась Большой — там за уплату небольшой пошлины мог вставать всякий желающий, если конечно его не смущал вид плавающих потрохов и запах гнилой плоти.
Город пропах рыбой насквозь. Пропах пряной сельдью, известной во всей Киере, пропах копченой треской, вяленой скумбрией, поджаренным в масле анчоусом и всеми видами свежей рыбы. Но больше всего город пропах рыбой гнилой. Рыбачьи деревушки окружили Большую гавань, точно стая гиен разлагающуюся тушу. Шхуны и шаланды с трюмами полными серебристой шевелящейся массы возвращались с Пенной банки или с других отмелей, подходили то к одной, то к другой из деревушек и отрыгивали добычу. Улов потрошили прямо на берегу, работая семейными артелями на больших разделочных столах. Годная часть шла в бочки, в коптильни, на решетку жаровен, а отходы смывали обратно в море. Чайки собирались на пиршество со всего побережья, но даже их плотные тучи не могли очистить гавань от всех останков и те бултыхались, мешаясь с грязной пеной, отходами жизнедеятельности горожан, оседали на дне, покрывали слизью и чешуйками камни, косы, причалы. Зловоние отступало, когда ветер задувал с востока или с севера, делалось крепче при западном ветре и становилось невыносимым, когда тот менялся на южный. Невыносимым он правда был только для чужаков, сами обитатели порта давно перестали различать запахи.
Постоялый двор "На холме" пользовался у гостей Такримура популярностью именно в силу расположения. До носов постояльцев доносилось лишь слабое отражение привычной городской атмосферы.
Во всём остальном заведение оставляло желать лучшего. В комнатах было холодно, всюду гуляли сквозняки, а еда в основном состояла из той же рыбы, разве что не гнилой. Неспроста большинство приезжих расценивало постоялый двор "На холме" как временное пристанище, на период, так сказать, адаптации, а, попривыкнув к запаху, перебиралось вниз, подыскав апартаменты получше. Отдельные неженки — приказчики или закупщики так и не спускались с холма за всё время визита, предпочитая вызывать контрагентов наверх. Местные на таких нерадивых сотрудниках хорошо зарабатывали, подсовывая не самый лучший товар.
Ильметра к неженкам не относилась, но задержалась наверху дольше обычного. Гостиница имела ещё два преимущества, ценимых далеко не всеми постояльцами — отсюда хорошо просматривался город, а также все подходы к холму, но при этом сохранялась возможность незаметно покинуть постоялый двор и даже скрыться из города через пролом в стене. Встреча с шайкой Рогкобри в который раз напомнила Ильметре об осторожности.
***
Прежде чем обращаться к всеведающему Льецу, она намеревалась составить собственное мнение о событиях. Торговцу секретами ведь не закажешь полный отчёт о случившейся семь лет назад резне, он обязательно упустит детали, не зная, что именно её интересует. Вот запросы сперва и следовало сформулировать. Ведь чтобы получить ясные ответы, нужно поставить конкретные вопросы. Это аксиома. И нет причин её игнорировать. Тем более что время не поджимает.
А вот с Проджами выходила немного другая история. Ильметра, конечно, могла заняться поисками самостоятельно, но, будучи здесь чужой, потратила бы на это слишком много усилий. Гораздо проще было для начала составить список из всех Проджей, потом собрать короткие справки, а с помощью них если и не выяснить, который Продж ей потребен, то хотя бы проредить список.
Однако и тут срочной надобности в Льеце не возникло. Зачем обращаться к торговцу секретами по целиком легальному делу? Существовал ведь и более удобный путь. Стоило лишь задаться вопросом, где собирают сведения обо всех жителях города или порта? Ответ напрашивался сам собой — в налоговых службах. Вот туда и следовало идти.
В Такримуре ненавидимая всеми контора существовала под вывеской Департамента Общественного Блага. Но, как любил говаривать Шохальц: назови старого ишака Фаворитом, он всё одно не обгонит лошадь. Здешние сборщики податей в смысле алчности и коррупции не уступали "Чёрным Жнецам" герцогов Единорога или Службе Взыскания Альпорта. В данный момент, однако, Ильметру такая приверженность профессиональным традициям вполне устраивала.
Чиновник с характерным пузом, с трудом помещающимся в стандартный мундир, привычным движением смёл со стола "монету отзывчивости" и лицо его приняло умеренно благожелательный вид.
— Слушаю вас, сударыня.
— Дело у меня целиком личное, — Ильметра постаралась выглядеть и говорить попроще. — Я ищу дядюшку. Он должен жить где-то в Такримуре. Всё что я о нём знаю так это то, что его зовут Продж. Ни второго имени или прозвища, ни рода занятий, ни даже точного возраста мне узнать не удалось. Наши семьи, видите ли, не были дружны и о дядюшке в разговорах предпочитали молчать.