— Старики всегда говорили, что за шальными деньгами гнаться себе-от дороже, — ответил очередной рыбак, отказываясь принять плату.
— Так ты же и не гоняешься — возразила Иьметра. — Я сама предлагаю.
— Каждую стотинку заработать нужно, — пояснил тот. — А если само-от в руки плывёт, тут как бы не с бедой заодно.
Он задумался.
— Вот как раз лет семь назад был такой-то случай. В соседней артели вытащили акулу и отдали мальчишкам для баловства. Слыхал-от, у вас на юге акул кушают?
— Плавники только, — пожала плечами Ильметра.
— Вон как? У нас-от нет. Брезгуют. И вот мальчишки, значит, выпотрошили акулу, и нашли перстень. В акулах-от много чего находят, но перстень-от редкость. Дорогой, тяжёлый был, видать из золота. Ну, слушок-от быстро по берегу прошёл о находке-от, а старики сразу сказали — к беде штучка пришла. И точно. На следующий-от день в их деревеньку ворвался колдун. Злой, понятно. Добрым-от тут делать нечего. Прежде чем выяснилось, что к чему, от домов одни головешки остались. Но колдун-от не успокоился. Куда там. Заставил рыбаков выйти в море на Пенную банку, где они акулу и упромыслили, значит. Про этот случай мало кто знает, потому что уже на другой-от день полыхнуло в самом городе. Не до маленькой деревеньки-от стало.
История мало походила на сведение счётов или торговую войну. Слишком велики ставки, слишком избыточны задействованные силы. И потом груз. Кровавая карусель вращалась вокруг чёртова ящика. Но для похищения обычного груза силы тем более казались несоразмерными. Что там стоит пара тонн табака или сахара? Кто будет отбивать такой груз с помощью первоклассных магов, и кто будет защищать его не менее могущественными боевыми чарами? Если только ящик набили золотом или серебром или иной какой драгоценностью. Но и тут концы не сходились. Все драгоценности от природы компактны, их проще распихать по карманам, по сумкам и отступать удобнее, и легче сбить со следа погоню. Рассыпаться по городу и гоняй комаров дубиной. Наркотики? Их еще легче разделить по заплечным сумкам.
И всё же именно груз являлся ключевым звеном кровавой резни. И вот о нём ни один очевидец не мог сказать ни то что слова, но даже догадки.
Ильметра не обладала сыскными талантами Оборна, или аналитическими способностями Дамматрика. Она начала работать в конторе только после пропажи отца, и весь её агентурный опыт состоял в том, чтобы сыграть пару раз подружку Оборна на каких-то бандитских стрелках. Не могла она воспользоваться и колдовством, как сделал бы Ривси. Во-первых, она не знала заклинаний поиска, как и многих иных заклинаний, поскольку они вообще не слишком ей помогали. Во-вторых, она ещё толком не освоилась с даром. Ну а, в-третьих, до сих пор не выяснила, что именно искать. Ящик?
Из всех даров у неё оставалась лишь интуиция. Но интуиции требовался толчок. Ильметра раза три прошла маршрутом от пирса до пирса, надеясь, что какая-нибудь деталь подтолкнёт мысль в нужном направлении. Но пока что интуиция молчала. Впрочем, небольшой переулок возле рыночной площади отчего-то притягивал её. Туда она и направилась.
Глава 25. Головоломка
Парень лениво подвигал челюстями и сплюнул табачную жвачку девушке под ноги. Ильметре показалось, что струйка бурой жижи плеснула ей прямо в душу.
— Ты чего, стерва, тут вынюхиваешь?
Парень был уродлив, как бородавчатая обезьяна, и грязен, как тарсийский дервиш. Больше того, он испускал зловоние, какое почитают за божественную благодать именно тарсийские дервиши. Хотя одежда, судя по состоянию, была снята с приличного человека не так уж давно.
Его напарник хихикнул. А поскольку перед этим он позабыл сплюнуть, то слюна, перемешанная с табачной жвачкой, потекла на подбородок и свесилась омерзительными сосульками рядом с другими такими же. Лицо напарника носило явные признаки слабоумия.
— Ну, тебя, во всяком случае, вынюхивать не нужно, — ответила Ильметра. — Такая падаль перебивает даже запах гнилой рыбы.
— Так наша курочка с норовом? — спросил парень, наклоняясь и вытаскивая из голенища сапога кривой нож.
Нож он достал для острастки. Как и многие до него парень полагал, будто справится со смазливой девкой голыми руками. А вот пугнуть, увидеть в глазах жертвы страх, похоже, ему нравилось.
— Ощипанная курочка с норовом, — поддакнул слабоумный напарник.
Он тоже вытащил нож.
Ильметра шагнула назад, парни двинулись следом. Но все же дистанция между ними слегка увеличилась. Это обеспечило её от внезапного удара ножом. Она почувствовала, что может прямо сейчас, сходу убить обоих, но… у трупов имени хозяина не спросишь. Откочерыжить голову для допроса, как Вайхель, она пока ещё не умела. А значит придётся потом долго выяснять, кому она перешла дорогу и связано ли это с её розысками, а если связано, то с которыми именно? Нет, лучше поговорить с живыми.
— Что за наезд? — спросила она, делая еще один почти незаметный шаг назад. — Вам нужны деньги?
— Деньги? — острием ножа парень очертил в воздухе двойной круг. — Поверь, они никуда не денутся. Хотя сказать по правде, живое тело обыскивать приятнее.
— Живое, да, — подал голос второй.
— А предъяву толкнуть не забыли? — Ильметра выудила из памяти пару слов из диалекта альпортского дна. — Или так, по беспределу бабу зажмурить собрались?
Не факт, что здешний криминальный жаргон был похож на южный, но её поняли. Уродец только ухмыльнулся, зато его приятель оказался попроще.
— Господину Проджу не по нутру когда о нём что-то вынюхивают, — сказал слабоумный, поигрывая ножом. — Совсем не по нутру.
Ну, вот и всё. Имя прозвучало. Продолжать тягостный разговор нет смысла. Значит, один из Проджей почуял чужой интерес и решил щёлкнуть по любопытному женскому носику. Который именно, догадаться нетрудно. Вряд ли к ней подослал головорезов старый рыбак Продж, едва сводящий концы с концами. Двух Проджей, торгующих морепродуктами мелким оптом и ещё одного — корабельного мастера так же можно спокойно исключить — чужой интерес честных людей не испугает. А вот Малыш Продж, "уважаемый человек", как охарактеризовал его чиновник, но обложивший данью фабрикантов сельди, как позже узнала Ильметра, вот он вполне подходит на роль злодея. Правда оставался актуальным вопрос, тот ли он, кто ей нужен? Поразмыслив пару мгновений (на большее рассчитывать не приходилось) Ильметра пришла к выводу, что такой расклад маловероятен. Скорее всего криминальный авторитет просто блюдёт свой бизнес и воспринял её расспросы, как непонятную угрозу.
— Выходит, я перешла дорогу Малышу Проджу? — уточнила Ильметра.
На сей раз оба соперника не удостоили её ответом или хотя бы кивком. Парень ловко перекидывал нож из ладони в ладонь, словно рукоятка жгла ему руки. Ильметре почему-то вспомнился отец, который вот также перебрасывал картофелину только что выуженную из углей. Он любил выбираться с дочерью из города на дикий берег лимана. Они сидели у костра, и она слушала истории о далёких странах, бурях, островах.
Приятное воспоминание никак не вязалось с происходящим. Наличие перед глазами двух уродов как бы оскверняло светлую память о Ники Торадо. Загнанный в глубины души гнев нашёл повод, чтобы пробиться наружу. И теперь она ему не мешала.
Сделав обманное движение рукой, и развернув чуть-суть тело, ногой Ильметра ударила по колену уродца. Слабоумный напарник не успел среагировать и вскоре получил ребром ладони под кадык.
Она постаралась прикончить ублюдков без боли и быстро, чтобы парни даже не успели осознать неминуемой гибели и не переполнились сопутствующем смерти страхом. Ей вовсе не улыбалось получить в качестве прощального подарка грязное отражение ауры распадающейся души. Несмотря на предосторожности их души оказались достаточно тяжёлыми. Они не упорхнули облачком, как полагается, но рухнули на землю подобно помоям из ведра и разлетелись грязными брызгами. Омерзительные, как табачная жвачка отражения прилипли к её собственной ауре.