– Как именно? – сдавленным голосом спрашивает Алексей. – Ну, кто кого… как рожают? Боже, меня вырвет!!!
– Да без разницы! У них нет таких понятий, как родные или чужие. Все свои, а значит, никаких ограничений. Наоборот, совокупление между близкими родственниками только приветствуются, ибо способствует сохранению “чистоты крови”. Чем ближе, тем лучше! Отец оплодотворяет собственных детенышей, как только они достигают способности к деторождению. Мама тоже. Что с тобой?! – воскликнул Борис и даже привстал.
Алексей побелел так, словно вся кровь разом вытекла из тела. В следующее мгновение слышится утробный рык, лицо приобретает свекольный оттенок, глаза вылезают из орбит. Нижняя челюсть опускается, вонючая струя полупереваренной пищи пополам с желчью вырывается наружу бурным потоком. Рычание сменяется стоном, свекольный цвет лица становится зеленовато белым, на шее проступают жилы.
– При…тормози… не могу больше! – просит Алексей сиплым голосом. – Я хоть и не барышня кисейная, – продолжает он, отдышавшись, – но такое не выношу. Воображение, наверно, слишком яркое.
– Да уж, куда тебе до меня. Червонец в дурдоме – это не хухры-мухры! – грустно пошутил Борис.
– Согласен, – кивнул Алексей. – Нет, правда, я говорю без иронии! Надо иметь очень сильную волю и характер, чтобы не сломаться и не сойти с ума. Даже странно, что ты…
– Стал предателем, это ты хочешь сказать? Причиной тому сложившиеся за годы заключения убеждения, а вовсе не слабоволие или трусость. Я искренне верил, что общество нуждается в очищении и обновлении. Разрушение городов и уничтожение промышленности еще не означает гибель цивилизации. Она гибнет, когда исчезают знания. А дома можно построить заново.
Борис закрыл глаза, поднял голову. Теплый ветер пошевелил нечесаными волосами, капли пота медленно поползли по щекам, в уголках глаз блеснули слезы.
– Но когда я узнал, что происходит на самом деле, а главное – кто стоит за всем этим – было поздно!!! – воскликнул он. – Отчего, по-твоему, я оказался на цепи? Сбежать хотел, вернуться на Землю. Наивно думал, что меня никто не остановит, – скривила губы горькая усмешка. – Рабы схватили меня, как только я повернулся спиной к тому, кто вышел встречать “триумфатора”. Пытался оказать сопротивление, но куда там! Избили, связали и поволокли по земле, как мешок с мусором. Так и притащили во дворец.
– М-да, нет повести печальнее на свете… Так как с едидьями и хаамами? Не удивлюсь, если они окажутся “сладкой парочкой”! – спросил Алексей. Он уже отплевался, вытер лицо пучком травы и присыпал землей содержимое желудка.
– Йедидъя и Йерохаам отец и сын, муж и жена. Оба выходцы из северных земель, то есть не благородные тошавы, а презренные рошаны, вдобавок еще и волосатые, что считается признаком ну совсем низкого сословия, практически каста неприкасаемых.
– Но Йедидъя почти лыс! И у него нет клыков и когтей, – удивился Алексей.
– У северных рошанов нет клыков и когтей. И никогда не было, с чего ты взял? А насчет шерсти – они оба уроды по мнению других рошанов, волосяной покров почти никакой. Так, редкие волоски! – махнул рукой Борис. – Их презирали и не считали своими. Чудо, как они вообще выжили. Но именно отсутствие волосатости позволило папе с сыном продвинуться по служебной лестнице здесь, среди тошавов. Разумеется, не просто так. Приходилось “расставлять ноги” всем подряд и стараться как следует, иначе карьера оборвалась бы, даже не начавшись.
– Ага! Наверно, тренировались много. Друг на друге! Просто не жалели сил!
Борис слабо улыбнулся, покрутил головой:
– Видимо, так и есть. Подробности мне неизвестны, да и не нужны. В конце концов, они стали приближенными к мангигу и тогда неизбежно началось соперничество, ведь на вершине может быть лишь один. А Ротшилю только это и нужно было. Диктаторы любят стравливать подданных. И развлечение и польза – доносы пишут! Подробные, с детальным описанием и рекомендациями, как поступить. М-да, – усмехнулся Борис, – все, как у людей.
– Они и научили, – буркнул Алексей. – Эти твари с незапамятных лет среди нас паслись.
– Йерохаам убедил фюрера Ротшиля, что пришла пора переходить к решительным действиям. То есть уничтожить человечество, оставив небольшое количество для размножения. Предполагалось следующее: отобранных человеческих особей скрещивать между собой так, чтобы не осталось расовых различий. Создать некое единое племя, полностью контролируемое тошавами. Здесь, на планете Гаарэкц, роль рабов исполняют рошаны. На Земле – люди. Причем рошаны, как существа родственные, рабы первого сорта, а люди второго. Вроде инструмента, который можно в любой момент выбросить за ненадобностью и заменить другим.
Ротшиль, зная о соперничестве между ними, посылает на Землю обоих. Ревность и зависть к успехам другого станет дополнительным стимулом к работе. Взаимная слежка приведет к накоплению компромата и тому подобное. Так и вышло! Результат превзошел ожидания, человечество было уничтожено за считанные дни. Да ты и сам все видел, – криво улыбнулся Борис.
– Неужели все? Что-то не припомню среди знакомых Йедидъю.
– Карлик, подвал торгового центра, где мы встретились – вспомнил?
– Этот, как его… Замятинский?! – удивился Алексей. – Вот черт, ни за что бы не подумал!
– Он самый. У обоих комплекс неполноценности, поэтому Йерохаам любит играть роль вождя, руководить массами. А Йедидъе нравится подчинять себе окружающих, управлять людьми, как персонажами компьютерной игры. Они и внешность выбирали в соответствии с наклонностями. Рувим - крупный, представительный, с гривой седых волос. Замятинский – шибздик мелкий, такому вдвойне приятно командовать теми, кто сильнее и выше.
– Ясно. И что ж не поделили супруги? Ведь все получилось, как задумывали.
– Власть. Вернее, место подле фюрера. Ну и, согласно местных обычаев, право на эксклюзивный секс с монаршей особой.
– Твою мать! – схватился за голову Алексей. – Никогда к такому не привыкну! Слушай, Борис – пожалуйста, никогда не упоминай про ЭТО. У меня последнее время воображение стало чересчур ярким, я сразу представляю… э-э… процесс во всех подробностях. Плющит и колбасит конкретно. Желудок наружу прет, как у морской звезды.