– Вижу, твоя мечта исполнилась, Йодя! – насмешливо говорит Алексей. – Ты получил все, что хотел. И даже больше.
“ О чем ты, человек… э-э… о чем вы говорите, господин майор?” – лепечет Йедидъя.
– О грандиозном трахе с мангигом. Это ведь было пределом твоих желаний? А ты, Йорик Замятинский, как твои дела? Сколько человек убил лично ты, пока добирался сюда?
В ответ слышно сопение и всхлипы, словно рошаны мутанты вот-вот разрыдаются и только величайшим напряжением душевных сил удерживают слезу внутри.
– Слышь, мангиг, а может мне и тебя в советники взять, как думаешь? Чего ты тут делать-то будешь, болезный?
От такого предложения рошаны вздрогнули и разом подняли головы, сопение и всхлипы обрываются, словно обоих охватил приступ удушья.
“О, какое неожиданное предложение! – встрепенулся Ротшиль. – Вы очень быстро и правильно соображаете, господин майор. У вас, несомненно, великое будущее!”
Ксения хмурится, Борис пожимает плечами и отворачивается.
– Возможно, – соглашается Алексей. – Эй вы! Живо к мангигу и помогите ему подняться! – командует он рошанам.
Спотыкаясь и шатаясь от сквозняка, рошаны опрометью бросаются к обожаемому фюреру и отцу всех местных детей. Мангиг важно, как и подобает такому случаю, возлагает руки на тощие плечи рошанов, худое туловище вздымается, будто крышка гроба поднимается.
– Отлично! – произносит Алексей, потирая ладони то ли от удовольствия, то ли от брезгливости. – Ксюша, у тебя патроны вроде остались… расстреляй эту сволочь!
Девушка взвизгивает так громко и радостно, словно получила справку о том, что является особой царских кровей и может претендовать на корону Российской Империи. Автомат швыряет пули горстями, от грохота закладывает уши, пороховой дым мешает дышать. Тела мерзких тварей разлетаются кровавыми брызгами, ошметки кожи и мяса взлетают ввысь и опадают мелким мусором на пол. Выстрелы обрываются. Останки мангига и двух рошанов ровным слоем покрыли грязный пол, в середине розово-серой лужи красуется глаз мангига на жилке. Мгновение спустя раздается громкий треск, сталагмит кренится, будто Пизанская башня и с грохотом валится на землю, на ходу разваливаясь на куски. Клубы жирной пыли наполняют пещеру, вытягиваясь в шлейф от сквозняка.
– Ну, все, пошли отсюда, – будничным голосом произносит Алексей. – Больше делать нечего.
Пленных людей в пещере не осталось. Алексей идет первым, рядом шагает Ксения, в руках бесполезный автомат. Слышен вздох, девушка разжимает пальцы, оружие валится из рук. Алексей косится с неудовольствием. Ксения замечает, тотчас подхватывает за ремень и автомат оказывается за спиной.
– Ладно-ладно, не брошу! – говорит девушка. – Поношу еще.
Борис идет последним, на лице застыло выражение удивления, взгляд то и дело упирается в спину Алексея.
– Хотите что-то спросить, Борис? Я чувствую, – негромко произносит Алексей.
– Да. Почему вы не согласились на его предложение?
– А должен был? – улыбнулся Алексей.
– До вас это делали все.
– Кто это ВСЕ? Не понял! – удивился Алексей.
– Народ, в котором - ну, который подчинили себе здешние мыслящие существа, долгожитель по меркам земной истории. Не имея государства, собственной земли, живя среди других народов, они сумели сохранить культуру и религию, национальные особенности и недостатки. Этих людей – я назову их зараженными! – отовсюду изгоняли, уничтожали всеми способами. Да на планете нет государства или народа, которые не боролись бы с ними! Зараженные, как никто в человеческой истории, возбуждали в людях ненависть к себе, вызывали отвращение и брезгливость даже у тех, кто по долгу службы обязан был общаться с ними. Я знаком с трудами греческих и римских историков – ни один народ они не считали более мерзким, чем этот. Но они выжили, а древние греки и римляне исчезли! Такое попросту невозможно, если не принять за факт, что они заключали союзы с правителями. За деньги им предоставлялось покровительство. Только так зараженные могли не только выживать, но и расселятся по всей Земле.
– Допустим, так. Я тут причем?
– Королям предлагали только деньги и они соглашались. Вам предложили – ни много, ни мало! - власть над всеми.
– Да ну? А решил, что мне предложили пахать, как папе карлу, на чужого дядю за дурацкие регалии и звания. Потом меня проводят на пенсию, обозвав всеми существующими титулами, обвесив с ног до головы блестящими побрякушками. Им грош цена, но дураки ценят и готовы даже жизни отдавать. И в голову не приходит, что плодами их трудов и подвигов будут пользоваться другие люди. Или нелюди, вроде тошавов или рошанов. А то и вовсе рогатые жабы!
Борис улыбнулся, покачал головой:
– Так рассуждаете только вы один.
– И поэтому я был всего лишь майором. Сколько людей топчется по головам других, карабкаются по трупам, предают и продают даже самых близких, лишь бы взобраться на трон! А когда усядутся, продают и предают еще больше. И трупов вокруг становится видимо-невидимо! А иначе нельзя, власть она вроде куска мокрого мыла - чем сильнее жмешь, тем больше скользит. Знаете, Борис, я тоже интересовался римской историей. Император Диоклетиан сказал так: “Трон не стоит спокойствия души”. Пожалуй, единственный случай в истории, когда человек пренебрег властью над миром ради … капусты. Диоклетиан больше любил огородные дела, чем дела империи, но при этом был одним из лучших правителей Рима.
– Так мы будем выращивать капусту? – притворно ужаснулась Ксения.
– Ну, не только, – смутился Алексей. – Я имел в виду…
У выхода из пещеры раздался шум, топот и крики, словно навстречу мчится эскадрон гусар летучих. Ксения по привычке схватилась было за автомат, но вспомнила, что патронник пуст и швырнула “ствол” за спину. Лицо напряглось, взгляд стал прицельным. Алексей успокаивающе кладет ладонь на плечо: