- Ой! – восклицает прямо в ухо.
Алексей осторожно ставит её на землю. В носу невыносимо свербит, он поспешно отворачивается и чихает в кулак.
- Простите, ваши волосы, - сдавленным голосом произносит Алексей и чихает ещё раз.
- Ничего. Мне на голову упала коробка стирального порошка... так вот, несколько дней назад мертвецы начали вставать - восставать? - ну, ожили, в общем. Входили в дома, глядели так пристально и люди переставали сопротивляться. Они как сонные мухи становились. А мертвецы бродили по домам, все осматривали, словно искали что-то - люди ходили рядом и становились вялыми, ну, никакими! Зато мертвецы набирались сил, энергии и обретали человеческие черты.
- Как это? – удивился Алексей.
- Разговаривать начинали, раньше только мычали. Учились пользоваться предметами, носить одежду, ходить правильно, как люди! А не как заводные манекены. Потом всех людей повели в подвал. Там в полу образовалась большая яма. Люди падали вниз, стены рушились. Останки перемешивались с землёй ... – всхлипнула девушка.
Алексей ещё раз посмотрел в яму. Луч фонаря выхватил из темноты гладкие, слегка осыпавшиеся края. Дно засыпано высохшей землей и бетонным крошевом.
- А почему ты жива? – обернулся он к девушке.
- Не знаю, - пожала она плечами. – Наверно, потому что я трусиха! Когда к тебе в дом заходит чужой, ты ведь прогоняешь его. Любой мужчина сразу бросается, и женщины тоже. Ну, кричат, скандалят - и смотрят в глаза! А им только это и надо. Когда мертвец зашёл к нам в квартиру...
- У вас двери нараспашку? – усмехнулся Алексей.
- Нет, соседка позвонила, ей открыли. Он из-за спины вышел, мама сразу обмякла, папа подхватил её, а мертвец его за волосы - вот так, спереди и голову вверх! - папа смотрит на него и тоже... перестаёт... я закричала, бросилась, соседку толкнула, она мертвеца. Тот мельком посмотрел на меня, голова закружилась, ноги отяжелели и слышать перестала. Помню, на карачках по лестнице ползла на крышу, у нас квартира была на последнем этаже. Ещё помню дождь пошёл сильный, вымокла вся. Сколько пролежала, не знаю. Замерзла, пришла домой, а там пусто. И двери настежь! По всему подъезду, представляешь? Слышу шум внизу, спускаюсь по лестнице, а возле подвала люди стоят. Глаза потухшие, не разговаривают, все как чужие. С улицы тоже заходят такие же прибитые и в подвал. Я пробралась туда - ну, папу с мамой отыскать, а их нет. И яма в подвале, в которую люди сходят...
Девушка говорила монотонно, будто в полусонном бреду, проглатывая окончания и не делая пауз. Алексей беспокойно оглянулся, дёрнул за рукав:
- Эй, проснись! Тебя клинит что ли?
- А? Нет, приступы какие-то странные. Это после того, как на меня мертвец поглядел. Скоро пройдёт... наверно.
Алексей берет девушку за руку, отводит подальше от края ямы.
- На меня тоже мертвец смотрел, - невесело усмехнувшись, произнёс он. – Вернее, мертвечиха. Или мертвячка, как правильно? Две недели колбасило, чуть копыта не отбросил.
– Да? И как ты после этого?
– Ничего, оклемался. Но шоу прошло без меня. Наверно, к лучшему.
– Почему? Ты мог бы попытаться спасти родителей.
– Как? Как можно спастись от того, кто убивает взглядом? За те две недели, что я умирал в лесу, мой организм сумел перенастроиться – так что ли правильно? – и теперь меня так просто не убить, я могу… звучит, как оправдание, верно? – скривился Алексей.
– Ты не виноват. Так сложилось, – ответила девушка.
В глазах блеснули слезы, лицо дрогнуло.
– Не пойму, откуда ямы взялись? – спросила она после короткой паузы.
– Какие ямы? А, это… ну, подземные пустоты, утечки из магистральных водоводов, да мало ли что!
Послышался шум шагов, в широком проеме показалась тень. Девушка сразу напряглась, лицо покрылось бледностью, голос дрогнул:
- Это мертвецы! Услышали выстрел.
- Если слышали, значит, не мертвецы, - буркнул Алексей. – Ты вот что, заховайся тут, а я разберусь с этим больным.
- Только не смотри в глаза!
- Знаю. И вот ещё что, - поколебавшись, произнёс он, - возьми моё оружие. Пользоваться умеешь? Если что, пристрелишь меня.
- Если что «что»? – пролепетала перепуганная девушка.
- Если он посмотрит мне в глаза и... окажется сильнее. Ты убьёшь того, кто появится в этом теле вместо меня. А потом убегай, на стрельбу придут другие.
Алексей снимает «Сайгу» с предохранителя, отдает девушке. Не торопясь, глядя под ноги, идёт навстречу неизвестному. То, что он один, понятно по звуку шагов. Бетонированная дорога задирает плоскую спину вверх, тень незнакомца вытягивается, превращаясь в несуразную карикатуру на человека. Незнакомец идёт молча, почти не размахивая руками. Под ногами с треском сминаются пластиковые стаканчики, хрустит бумага, шаги отдаются эхом от близких стен. « Уверенно идёт, сука! – подумал Алексей, чувствуя закипающую злость. – Не боится. Это хорошо, что не боится. Самоуверенность верный путь к поражению». Мельком смотрит, отмечает про себя, что это мужчина в тёмном костюме, брюки смяты, туфли грязные и будто заплёванные. Алексей наклоняется, полусогнутые руки прижимаются к груди, идет бочком. Издалека такое положение тела и рук воспринимается как поза покорности. На самом деле такое положение тела даёт возможность ударить без замаха. И сразу наповал!
Неизвестный подходит вплотную. Запах давно немытого тела достигает ноздрей, Алексей невольно морщится и дёргает головой – запах не стиранных носков всегда приводил в бешенство. Когда до вонючки остаётся всего ничего, то есть можно щёлкнуть по носу, полусогнутая правая резко выпрямляется, тело подаётся вперёд и вбок, крепко сжатый кулак врезается в левую скулу. Короткий хряск и люфт челюсти возвещает, что кость сломана и вся нижняя часть выбита. Незнакомец падает на бетон, будто мешок с овсом, тяжело и гулко. Только после этого Алексей поднимает глаза. У ног распростёрт худощавый мужчина, руки неловко подвёрнуты, ноги растопырены, словно мужик готовится к осмотру простаты, на бледном лице топорщится недельная щетина. Глаза закатились под лоб, белки покрыты желтушным налётом. На страшно вывернутую вбок и смятую челюсть глядеть не хотелось.