- Что вы несете, военный? Я хочу предложить вам обоим новую жизнь! – восклицает Дейч.
- Вы человек? Вы действительно в прошлом правозащитник или вы забрали себе тело? – спрашивает Алексей и делает еще один шаг.
- Я использую тело и мозг правозащитника, потому что он разделял наши взгляды на природу и человечество. Я говорю его словами, использую его знания и умения, его тело является скафандром для меня, - высокомерно произносит Дейч.
- Я так и знал!
В следующее мгновение кулак отставного майора погранвойск врезается в рожу Рувима Дейча, словно пушечное ядро. Тело правозащитника отлетает к отопительной батарее, слышен короткий хруст, на сгибе трубы появляется трещина, набухает здоровенная капля воды. Алексей оглядывается на дверь, взгляд скользит по кабинету, останавливаясь на каждом предмете.
- Ищешь, куда спрятать тело? – шепотом спрашивает девушка. – Шкаф для одежды подойдет.
- Спасибо, но мне нужна выпивка.
- А-а, разволновался, бедняга, – разочарованно кивает Ксения.
Алексей молча подходит к буфету, дверцы распахиваются, выезжает зеркальная полка. Стаканы, фужеры, рюмки и разномастные бутылки появляются на свет Божий, словно хрустальные шкатулки с драгоценностями. Алексей в раздумьи шевелит пальцами, глаза бегут по этикеткам. Взгляд замирает на прямоугольной, словно мусорный бачок, бутылке текилы.
- Девяносто градусов - самое то! – шепчет он.
- Закусить не забудь! – насмешливо произносит Ксения.
- Цыц! – грозит пальцем Алексей. – Господин адвокат после первой не закусывает.
- Так ты не себе?
- Нет, конечно! В нашем деле выпивка смертный приговор. Черт, как ему влить-то? – в сомнении произносит Алексей, скручивая золотистую крышечку.
- Подожди! – воскликнула девушка.
Она бросается к книжному шкафу, на пол летят коричневые и синие фолианты с золотыми буквами названий, какие-то журналы, папки.
- Вот! Здесь должно быть, – радостно говорит Ксения, раскрывая серую пластиковую коробку с красным крестом на крышке. В руках девушки появляется стеклянный пузырек с прозрачной жидкостью и внушительный кусок ваты. Ксения щедро поливает пушистый ком, по комнате распространяется специфический резкий запах.
- Нашатырь? Суй в рыло!
- Если ты не убил его.
- Да ну, не может быть! – уверенно отвечает Алексей. – Батарея алюминиевая, труба пластиковая. Жив он!
Ксения машет ватой перед лицом Дейча, затем сует в нос. Алексей отвешивает пощечину. Хлопок раздается такой, что девушка испуганно оглядывается.
- С ума сошел! Хочешь оторвать голову?
Пока Рувим приходит в себя, Алексей снимает галстук и сноровисто связывает руки за спиной. Мгновение подумав, вяжет ноги телефонным шнуром. Тем временем нашатырный спирт «взрывает мозг» - тело изгибается, словно пропустили электрический разряд, судорога сковывает мышцы, глаза широко распахиваются, страшно белеют глазные яблоки, из горла рвется звериный рык. Ксения отступает на шаг:
- Что это с ним? – спрашивает она и недоумевающе смотрит на комок ваты. – Это всего лишь нашатырь!
- Правозащитнику Дейч нашатырь нипочем. А вот твари, которая использует его тело и мозг – интересно, как? - от спирта поплохело всерьез. Это хорошо, – пробормотал Алексей. – А ну, просыпайся!
Судороги продолжают сотрясать тело, на шее страшно выступают жилы, рот раскрывается. Алексей хватает со стола пухлый ежедневник в кожаной обложке, сует в рот.
- Он задохнется! – дергает за рукав Ксения.
- Ну и хрен с ним! Нашла, кого жалеть. Но если говно не тонет, то эта дрянь тоже не сдохнет!
Судорога отпускает, мышцы расслабляются, Дейч звучно впечатывается спиной в пол. Веки часто моргают, глазные яблоки проворачиваются, огромные, словно спелая вишня, зрачки сосредотачиваются на лице Алексея.
- Ну, я же говорил! А теперь мил человек, слушай меня внимательно. Ты здорово треснулся башкой о батарею отопления. Дабы окончательно прийти в себя и обрести спокойствие, надобно выпить. У людей так принято! Ты ведь по образу и подобию? Вот и пей! И не брыкайся, иначе вышибу зубы и налью столько, что из ушей потечет!
Бутылка текилы опрокидывается, в щель между зубами устремляется коричневатый поток жгучего алкоголя. Водка заливает подбородок, стекает под воротник, белая ткань рубашки темнеет, по комнате распространяется сивушная вонь. Чтобы не захлебнутся, Дейч вынужден глотать. Он давится, кашляет, но Алексей упорно заливает текилу, словно бензин в топливный бак. Бутылка пустеет, с края горлышка срываются последние капли. Полузадохнувшийся Дейч надсадно кашляет, слышится протяжный стон. Взгляд, совсем недавно жестокий и мрачный, становится расплывчатым, мутным. Лицо расслабляется, губы кривятся в бессмысленной улыбке. Алексей подхватывает пьяного, прислоняет к ножке стола.
- Побеседуем, Рувим? – спрашивает Алексей с улыбкой.
- Ничтожество! Тупой солдафон! – пьяно бормочет Дейч. – Ты даже не представляешь, с кем связался!
- Вот и расскажи, - по-детски радуется Алексей. – У меня только слухи, предположения. Давай рассказывай, кто такой, откуда и чего у нас делаете!
Глава 6
... ничто не вечно под луной, это люди знали давно. И что луна не вечна, знали тоже. Понимали, что однажды рожденное когда-то умрет. Это знание воплотилось в суевериях, религиях и верованиях, стало частью мировоззрения. Революция в науке не только подтвердила конечность физического мира, но даже называла даты, отодвигая финишную черту по мере совершенствования научного инструментария. В религии и науке много мусора, выдумок и откровенно сумасшедших предположений. Т.н. пророки и гениальные ученые по большей части обыкновенные психи и только единицы из тысяч и тысяч действительно способны предвидеть и понять будущее. Но их, как правило, не слышат. Или не хотят слышать. Именно поэтому звания академиков и должности директоров НИИ получают тщеславные дураки, нобелевскими лауреатами становятся шарлатаны, а научные теории, прилежно изучаемые студентами, на поверку оказываются бредятиной. Сколько их было, теорий и гипотез! Какие имена гремели, сколько речей произносилось в защиту и обоснование! Теория плоской земли, коммунизм, свободный рынок, боги и загробный мир – все на свалке, растоптано и забыто. Человечество живет по законам, ему неведомым, установленным задолго до его появления. Ничтожная козявка объявила себя царем природы? Да никто, кроме самой козявки, не услышал писка!