- Ну вот, десятком гадов меньше стало, - удовлетворенно произносит Алексей и оглядывается на Ксению. – Идем, побеседуем.
Раненый оборачивается на звук шагов. В широко раскрытых глазах вспыхивает огонек надежды.
- Помогите мне! Здесь у кого-то должен быть перевязочный пакет, ногу я перебинтую сам. И позовите на помощь!
Патрульный сидит в луже крови. Трупы остывают медленно, раны кровоточат, коричневые пятна ширятся, сливаются друг с другом. Слабый ветерок не в силах сбить тошнотворный запах скотобойни. Алексей идет, аккуратно перешагивая через убитых, старательно обходит кровяные подтеки, лицо спокойно и задумчиво, как на прогулке в парке. Ксения идет следом, пугливо отводит глаза от мертвецов и слегка морщит носик – сильнее нельзя, морщины раньше времени будут! Но в целом тоже не паникует.
Раненый начинает понимать, что это не свои. Ладонь левой руки упирается в скользкую от крови брусчатку, правая рука медленно приближается к расстегнутой кобуре. Алексей вскидывает автомат.
- А вот этого не надо! – произносит он, холодно глядя в выпуклые карие глаза. – Без ноги еще поживешь. С дырой в голове – нет. Выбрось его!
Раненый отбрасывает пистолет. Рядом валяется автомат, но до него не дотянуться.
- Кто вы?
- Профессор китайской философии! – буркнул Алексей. – Тебе не все равно?
Один из убитых начинает шевелиться, раздается протяжный стон. Залитое кровью тело приподнимается, из разорванной брюшины вываливаются окровавленные куски внутренностей, раздается чавканье и кваканье, будто жабы шлепаются на асфальт. Ксения достает пистолет, хлопает выстрел. Стон обрывается, тело падает на камни брусчатки.
- Благодарю, - кивает Алексей. – Итак, господин хороший, ответьте на несколько вопросов и мы вас оставим наедине со своими проблемами. Перевязочный пакет получишь, но вот помощь ищи сам. Мы договорились?
- Я вас ненавижу! – восклицает раненый.
- Ты разбил мое сердце. Так мы договорились или тебя пристрелить?
Вместо ответа мужчина пристально смотрит в глаза. Глаза вылезают из орбит, горбатый нос вытягивается, отвислые губы сжимаются в нить. Спина выпрямляется, лицо твердеет, прекращается суетливое дерганье. Глаза чернеют, немигающий взгляд проникает глубоко, в самую душу... но ненадолго. Алексей ощутил слабый укол где-то под ложечкой, на мгновение сдвоило сердце и в горле запершило, словно пылинка попала.
- Леш, идем отсюда, а? - попросила Ксения. – Нашумели, торчим тут у всех на виду.
- Не могу, Ксюша. Этот придурок меня гипнотизирует.
- Ты поддаешься?
- Нет, просто наблюдаю.
Мужчина расслабленно выдыхает. Плечи сникают, глаза уменьшаются, становятся карими, выпячивается нижняя губа, кончик носа опускается.
- Так это вы!? Это вас все ищут!
- Мы стали популярны? И чем же вызван интерес... к китайской философии?
- Вы опасны! Вы не поддаетесь воздействию! Вы дадите потомство, которое может уничтожить нас...
Алексей с возрастающим удивлением наблюдал, как меняется мужчина. Получивший тяжелое ранение, практически умирающий, он разительно преображается прямо на глазах! Голос буквально звенит, переполненный злобой и ненавистью, взгляд пылает от желания уничтожить, растоптать в пыль и стереть в порошок ничтожных существ, смеющих убивать и унижать представителей другого, высшего мира. Перед ним, Алексеем Волковым, сидел... нет, восседал в луже крови не какой-то там рядовой патрульный – учитель рисования в средней школе или охранник супермаркета в прошлой жизни, нет! Это представитель высшего сословия, аристократ, белая кость и голубая кровь. Небожитель, снизошедший на грешную землю.
- ... вы недостойны жизни! Мерзкие твари, вы губите все, что создано до вас и не для вас. Обитаете в тесных, грязных городах, вам не нужна природа, вам нужна мертвый мир камня и железа, где вы будете жить, заключив свои души в тела из металла и пластика. Этот мир нуждается в очищении и освобождении от вашего племени. Весь ваш род подлежит уничтожению! Вы носители зла! – голос патрульного срывается на хрип. – И наш долг...
- Ну да, - перебивает пафосную речь штурмовика Алексей. - А вы, значит, борцы со злом! Священный долг, высшее предназначение, бремя белого человека ... таких придурков хватало во все времена. Похоже, это заразно! – вздохнул он. - Но действовать в нашем мире вы можете только в ... человекообразных телах, верно?
- Естественно! – высокомерно улыбнулся патрульный. – Наш совершенный организм не может функционировать в этом мире. Нужна оболочка, поэтому мы используем вас.
- Так-так... и откуда же вы беретесь, если не секрет?
Бескровные губы патрульного кривятся.
- Было много мест, где мы проникали в ваш мир. Они безлюдны, хорошо защищены от воздействия внешней среды, прибывающие освободители в полной безопасности. Они обретают тела здешних существ и начинают действовать. Сейчас проходы закрылись. Один остался, но вам не пройти.
- Отчего погибали люди? – спросила Ксения звенящим от волнения голосом.
- Им приказали, - ответил штурмовик. Лицо побледнело сильнее, под глазами появились черные круги, под кожей на шее запульсировала жилка.
- Как вы смогли подчинить себе так много людей?
- Вы очень восприимчивы к внушению. Реклама, средства массовой информации поколение за поколением промывали вам мозги. Ваш разум утратил способность к самостоятельности. Ваши мозги превратились в калькулятор, работающий по нажатию кнопки. Мы взяли под контроль все средства массовой информации – на это ушли десятилетия! – но оно того стоило. Телевидение, радио, интернет – все средства коммуникации, которые у вас были, прямо или косвенно принадлежали нам. Оболванивание болванов, - хихикнул штурмовик, - заняло несколько минут.