Звук шагов прервал разговор. В хижину шагнул подросток: невысокий, жилистый, с колючим ёжиком тёмных волос. На нем чернела меховая куртка с кожаными нашивками на груди и локтях. На поясе серых штанов висел охотничий нож.
– Я принёс воды, – произнес он, с подозрением осматривая новых пленников. В мозолистых руках покачивался на двух верёвках бурдюк.
Уц и Эфа протянули из клеток деревянные стаканы. Мальчишка наполнил их до краев, размеренным шагом приблизился к Горану. Жёсткий взгляд превращал правильные черты лица в углы. Кудесник отвернулся, заметив на скуле подростка свежий синяк. Тот достал из карманов куртки два стакана, плеснул в них жидкость.
– Пейте.
Горан сделал несколько жадных глотков. Исмин робко последовала его примеру.
– Спасибо, – поблагодарил незнакомца. Медно-карие глаза замерли на лице кудесника. – Спрашивай, – подтолкнул с вызовом Горан.
– Мне нечего спрашивать.
– Есть. – Взгляд Горана отбился от каменных зрачков. – Ты шел сюда, чтобы освободить нас. И задать вопросы.
Магия внушения не подействовала, но Горан интуитивно почувствовал затаённый интерес. Предыдущий визитёр не задерживал на них взгляды, не всматривался в лица.
– Зачем вы схватили нас? – гневно спросила Злата.
– Узнаете, – голос враждебностью пресекал дерзость, но Злата проявляла настойчивость:
– К чему скрывать правду? Мы в клетках. Обессилены. Вы… убьёте нас?
Мальчишка налил в стаканы воды, но затем вновь протянул руку в клетку и оставил бурдюк.
– Мы – нет. Пейте.
Развернувшись, он бесшумно покинул хижину.
– Это Клюв, – тихо произнесла Эфа, потирая горло. – Он не всегда так сердит. – Ее слабый голосок утонул в хрипах кашля. – Иногда он приносит нам пирожки с мясом и… кхе… сладости.
Злата взъерошила волосы Тами:
– Просыпайся, именинник. Нужно поесть.
Тами сдавленно ответил:
– Я не сплю. Не хочу есть. – Утёр влажные глаза рукавом. – Ничего не хочу.
Она его крепко обняла, сквозь щемящую боль в душе улыбаясь:
– Мы его отпразднуем. Обязательно. День рождения в твердыне грёз!
Горан кивнул, подыгрывая с интонацией «почему бы и нет?»:
– Нарядимся в маскарадных зверушек. Злата будет ежом, Исмин – бурундуком.
– А ты индюком! – хохотнула Исмин.
Горан приосанился, оборонительно раздвинув врознь пальцы:
– Я буду росомахой. А Липучка защебечет скворцом.
– Нет! Я буду забавно улыбаться, как пушистый крякос.
– Мы возьмем с собой Уца и Эфу, – импровизировал Горан с деланой беззаботностью. – Будем петь, кружиться, топать ногами в чудаковатом танце. Отрывная банда!
– Даже ты? – усмехнулся Тами.
– В первых рядах. Посажу тебя на плечи и стану скандировать нечто вроде: «Тамибаудус – покоритель!»
Хихиканье стихло. Так огонёк гаснет, уступая стылой тьме.
– Выше нос, Тами, – обратилась Злата ободряюще. – Преодолеем и это. Попей. Клюв принёс воды.
– Мы не знаем его имени, – признался Уц, – и прозвали Клювом. У него рукоять ножа в виде клюва.
– Их много здесь? – Горан битый час изучал поляну. Из хижин не выходили люди.
– Нет, – мотнул головой Уц. – Человек десять-пятнадцать. Но это вовсе не означает, что вам удастся сбежать.
Днём пленников вывели на прогулку. Поодиночке. Сзади сопровождало двое молчаливых конвоиров с арбалетами. Повсюду валялись обглоданные кости и черепа копытных животных. Бородавчатые кустарники отравляли воздух гнойным зловонием. На поляне насчитывалось пять хижин. Вокруг них в сумрачном пространстве темнели сгорбленные деревья. Только сумасшедшие могли поселиться на опушке чернолесья.
– У них нет сердец! – разражалась тирадой Исмин. – Нет разума, нет душ. Прожорливые тела и всё.
Вечер вползал в клетку мучительным холодом. Открытые двери поскрипывали на петлях, не позволяя забытью скрепить веки. Горан тоскливо раздумывал в углу. Рядом лежал на сене Тами, а далее – бок о бок сидели Злата и Исмин.
– Они слишком умны для дикарей, – произнес Уц. – На их шеях горит аль. Видели? Вокруг хижины тоже вкопаны крупицы.
Горан сверкнул взглядом на всезнающего паренька:
– Ты слышал о ней?
– Слышал. Видел. Но никогда не носил. Не получится – рассыпается. Клюв один не прячется за алью. Он тоже крадуш.
– Откуда знаешь?
– Я умею слушать. А еще догадлив. У всех свои монстры. Этот мелкий и девчонки, – он махнул рукой в сторону спутников Горана, – крадатели душ. Как я, как Эфа. Но не ты.