У забортного трапа странников встретила немногочисленная команда. Двое матросов, больше напоминающих борцов-трюкачей, нежели покорителей водной стихии, помогли юным пассажирам подняться на борт. Из-за тёмного загара черты их лиц сливались в маски угрюмости с прорезями светло-серых глаз. Морис пояснил, что они – братья, Як и Сатап. Некоторые из крадушей изобразили приветливые улыбки. Насупленные лица – матросы не скрывали недовольства. Пассажирам не обрадовался и повар, беззубый старик Рапак. Правда, решение капитана никто оспаривать не стал. Команда стоически выслушала имена гостей и удалилась с видом бдительных патрульных.
Морис сопроводил ребят в просторный трюм, оборудованный под каюту. Повсюду гамаками висели сети. В настенных фонарях тусклый свет источали камни: малиново-пурпурные гиацинты и жёлтые огневики. В углах возле сундуков и бочек лежали соломенные тюфяки, под квадратными иллюминаторами стояли лавки. Без нареканий каждый нашёл себе местечко. Поужинав сдобными угощениями из свёртков Мирны, крадуши притихли в ожидании сумерек.
За мутными стёклами закружились белые хлопья.
– Снег! – восхищенно произнес Тами.
Все посмотрели за борт. Крупные перья туч плавно рисовали в полумраке спирали.
Непогода усиливала чудовищные страхи плена. Эфа дремала в гамаке. Её недуг отступил, но путешествие отняло силы. Злата разместилась на лавке, возле Тами, безуспешно стремящегося разглядеть снежинки в сгущающейся тьме. Горан поглядывал на них с расстояния пяти шагов. Рядом с гамаком Златы сопел в полудрёме Уц. Исмин притаилась в углу за сундуками.
– Клюв, ты видел снег? – обратился Тами к охотнику, сидящему на тюфяке у лавки.
Прозвучал сонный ответ:
– Да.
– Не вообще, а сейчас. Взгляни, снег идёт! Вон, в окне, – не отвязывался Липучка, с восторгом тыча пальцем в мрачный квадрат стекла.
– Там ничего не видно, – вразумил его проснувшийся Уц, откинув с лица шапку.
– Да, – уныло признал Тами. – Но завтра… завтра всё станет белым, – заулыбался. Нам плыть два дня?
На ступенях раздались шаги. В трюм спустился капитан.
– При благоприятном ветре, завтра мы достигнем разлива на Шерт. – Морис осмотрел пассажиров. – Все здоровы?
Крадуши вяло закивали. Усталость требовала сомкнуть веки, забыться на несколько часов, но незнакомое место и беспокойная река не позволяли ослабить бдительность. За бортом затевался шторм, да и возраст капитана не вселял спокойствия.
– Вы ходили под парусами в снегопад? – спросил Горан, присевшего на бочку Мориса.
– Да. Ещё позволяет погода. Снегопады пришли с Офитового моря, но мы обгоним их. Берегам Узоречья пока не грозят метели.
Эта новость немного порадовала путешественников. Горан надеялся прибыть в град до непроходимых сугробов и трескучих морозов. Судно покачивалось, вызывая неприятные спазмы в желудке. Почему его одного мутило от малейшего крена? Крадуши поддерживали милую беседу с капитаном, который ненавязчиво пытался выведать больше информации. Тами нараспев хвалил Хадуга и Мирну. А Горан задумчиво осматривал ребят. Что он сам, в сущности, знал о них? об их опасных умениях? о мечтах, которые вели в твердыню? Из шести крадушей один Клюв не изъявил желания отыскать цитадель грёз. Он надеялся обнаружить след отца в одиночку. В Шерте скрывались тысячи шансов и возможностей. Даже для нищего крадуша. Тем лучше. Горану с лихвой хватало проблем с остальными.
Морис ушёл в кормовую рубку, оставив скрытных пассажиров в покое. Расспросы не принесли результатов: подростки молчали о своём прошлом с рыбьей замкнутостью.
Позднее время действовало снотворной пыльцой. Путешественники заняли самые дальние от входа гамаки. «Гусеницу» встряхивало буйное русло Талой. Горан достал блокнот Бахаря. В приглушенном свете строчки сливались в линии, но чтение отвлекало от тошнотворной качки. О крадушах Бахарь собрал много сведений, пригодных скорее для казни, нежели для примирения.
– Я рассказал ей столько секретов, – прошептал сокрушённо Тами, болтающийся в гамаке рядом.