– Кому? – Горан потёр щеки, пытаясь сосредоточиться на словах.
– Есее. Лисицей она слушала. – Тами безвольно смотрел в потолок, сгорая от стыда. – Почему она меня слушала?
– Из любопытства, – едко заметил Уц. – Всем интересны крадуши.
– Она тоже нас презирает?
– Тами… – сдался вопросам Горан, – крадуши опасны для перевёртышей.
Скептический вопрос Клюва вынырнул из полумрака:
– Прочитал в книге?
– Да.
– Что там пишут о нас? – спросил Тами с затаённым волнением.
– Ну, сведения достаточно разные…
Клюв хмыкнул:
– Ничего хорошего.
Горан перелистнул страницу с изображением костлявого монстра.
– Почему же? Я не прочитал ещё и половины.
– Когда я был маленьким, мне снились кошмары, – вспоминал Клюв. – Я прибегал в спальню отца и забирался к нему под одеяло, дрожа от страха. Он рассказывал мне о лесных животных, чтобы я успокоился и уснул. Иногда вспоминал охоту. В первую охоту неумелый отпрыск ипата пронзил ему стрелой грудь. Отец чудом выжил, лекари вылечили рассечение. Я почему-то отчетливо представлял себе весь ужас ранения, всю непредсказуемость рока. – Клюв повернулся к слушателям. – Оружием я интересовался, сколько себя помню. Наверное, все тринадцать лет, – он усмехнулся. – Отец гордился, что я пойду по его стопам. Но после того рассказа о ранении мы стали видеть один и тот же ужасный сон – его сон: стрела арбалета вонзалась мне в сердце. Отец кричал, тряс меня и плакал, не в силах понять, что это всего лишь видение. Преследующий ужас. Он запретил мне присутствовать на охоте, и я часто уходил жить в заимку Хадуга. Кошмар преследовал отца, ввергая в безумие.
Тишину нарушал тихий плеск волн. Горан понимал, что за молчанием каждого здесь скрывалась не менее горькая история.
– Вы обречены оживлять кошмары и страхи, – сухо констатировал кудесник. – Отравлять реальность людей жуткими иллюзиями. Даже непреднамеренно.
– Горан, тебя тревожат они? – спросил вкрадчиво Уц. – Наши кошмарные видения?
«Что мне известно о ваших видениях, если вы скрытны, как моллюски? А, впрочем, к лучшему». Горан мотнул отрицательно головой:
– Редко. Но мне и обмануть вас не по силам.
– Значит, ты обманщик? – удивился Клюв.
Шхуна накренилась. Камни в фонарях вспыхнули ярким светом и вновь поблекли.
– Кудесник, – подтвердил Горан. – Мы тоже обладаем талантами, но не настолько… разрушительными. Сила внушения краткосрочна и слишком тягостна для меня.
– Ваше племя обучают выслеживать нас.
– Мы не гончие.
– Велика разница?
Горан столкнулся взглядом с Клювом.
– Они преследуют, а мы – всего лишь пытаемся изучить и понять.
– И крадуши пополняют коллекцию мудрецов.
– Ерунда.
– Что они с ними делают там? – спросил Уц.
– Где?
– В Гранитном замке? Как поступают с крадушами?
– Мудрецы пытаются перевоспитать детей.
– А если гончие обнаружат уже взрослого крадуша? Ты видел там стариков? – выяснял Клюв. – Ты видел когда-нибудь старика-крадуша?
– Нет, но… есть записи, – пальцы кудесника листали страницы. – Описаны случаи, когда гончие обнаруживали крадушей в преклонном возрасте. – Горан, холодея, догадывался, как с ними поступали. Он захлопнул книгу, отгораживаясь от жутких картин. Смерть невозможно одобрить. Но «Они или мы!», – гласил призыв Казмера. – Изоляция – выход, – заверил. – В граде научились усмирять ваш недуг.
– Недуг, – скривился Клюв. – Царну не постиг хаос. Почему? Если крадушам удавалось до старости разгуливать на свободе, почему провинции не заполнили толпы обезумевших людей?
– Изоляция – выход, – настойчиво повторил Горан.
Перешёптывания стихли. Ребята смотрели на него в недоумении.
– Так считают Велирадовичи и Совет мудрецов, – смирив грозную интонацию, пояснил кудесник.
Горан не желал спорить. В Шерте они добудут ветвь, а если нет – их умения проложат дорогу в град. Кудесник предупредил, что проведёт спутников тайным ходом сквозь крепостные стены. Ложь. Тайный ход выведет к мудрецам.
Тихий голосок Златы кольнул его вопросом:
– Ты видишь в нас угрозу и при этом разделяешь путь?
– Я такой же изгой. Ради исполнения мечты стоит идти на риск.
2
Утром, открыв глаза, Горан ужаснулся: над ним возвышался птицеголовый монстр с когтистыми лапами. Горан дернулся. Монстр заговорил встревоженным голосом Уца: