– Мирна научила меня нескольким снадобьям. – Исмин отыскала в своём рюкзаке холщовый мешочек с пузырьками и травами. – Но мне не хватает двух ингредиентов.
В глазах Мориса вспыхнула надежда:
– Каких?
– Слизневых водорослей и хвойных ягод. Нужно посмотреть на кухне. Кажется, Рапак добавлял их в уху.
В каюте теснились люди. Горан, Клюв, Морис, Як и даже немощный с виду Рапак, склонившись над кроватью, держали руки и ноги кричащего от боли Сатапа. Исмин зашивала рваные раны на плече и груди, увитой белой росписью дерева без листвы. Рука девочки проделывала ровный стежок, описывая полукруг в воздухе с дрожью. Корабль покачивало на волнах, фонарь над головой пугливо затухал и вспыхивал. Исмин взглянула на обморочно-бледных мужчин и утёрла рукавом пот со лба. Ей показалось, что каюта сейчас окончательно расплывётся пятнами.
Она тряхнула головой. Новый стежок. Исмин вспомнила мать. Мысли загудели событиями прошлого. Рыбаки часто попадали в зубы акулам. Множество рваных ран, таких, как эти. Но рука матери никогда не дрожала, и Исмин, помогая ей, всегда восхищалась хладнокровием хрупкой, застенчивой по натуре женщины, бесстрашно вступающей в бой с недугом. Что сейчас она бы сказала ей? Не бойся. Исмин до боли сжала простынь в левой руке, правой – направляя иглу. Она бы сказала: не бойся и береги время.
Исмин покрыла швы мазью, позаимствованной из огромного кладезя секретов Мирны. Сладковато-гнилостный запах вызывал тошноту. Горан зажал рот рукой и поплёлся на свежий воздух. Исмин перевязала раны, устало отсела от безвольно лежащего на кровати матроса. Пот капельками катился по его лицу, вены вокруг укусов вздулись. Страшнее ядовитой кожи гремуша – только его зубы.
– Это поможет? – спросил Як, нависая над Исмин постовым.
Переживания за брата немного умерили пыл его ненависти к ужасным пассажирам, но волнение налило глаза буйством быка.
– Мазью Мирна лечила животных. Их кусали ящерицы, запущенные в леса змеядами. Я не могу обнадёжить…
– Мы опоили его твоим зельем, мелкая ведьма, а ты не уверена?
– Мои друзья тоже отравлены.
– Вы – одна помесь! Только люди страдают…
– Як! – шагнул к матросу Морис. Напряжение дня скрутило нервы до предела. – Ты переживаешь за брата, нам всем тягостно, но… больше некому помочь.
Як не шелохнулся с места; взгляд его присмирел, он с жалостью осмотрел измученного страданием брата. Рапак, держась за поясницу, похлопал матроса по плечу, выражая поддержку. Исмин попыталась подняться, но каюта погасла, словно во сне. Сердце глухо стукнуло в груди. Хотелось плакать. День выдался ужасно долгим, кошмарным, мучительным.
Руки Клюва подхватили ее под локти. «Идём», – он повёл девочку прочь из каюты, угрожающе поглядывая на Яка. Морис, волоча ноги, вышел следом, но остановился у ограждения палубы рядом с Гораном.
– Поворот не осуществить? – спросил кудесник, вглядываясь в темноту горизонта, неподвластную свету звёзд.
Ветер налетал порывами, но жар смятения служил призрачной броней.
– Двигатель неисправен. Ветер против нас.
– Мы можем пристать к берегу.
Морис сморщил нос и плачевно мотнул головой:
– Федария – провинция, где патруль гончих выставлен через шаг. А «Гусеница» у нас – шкатулка диковин: безродные, крадуши и беглый кудесник. Мы в безопасности в широком русле. Хотя, учитывая, сколько тварей водится в воде…
Горан искренне признался:
– Мы сожалеем. Даже представить не могли, что навлечем на команду беду.
Капитан отмахнулся. У него уже не осталось сил на злость.
– Туманы разлива многие годы служили надёжным занавесом, но местность в нём гиблая. К опасностям привыкли. Капитан этого судна, мой дядька, утонул там, бросившись на призрачный зов ущелья. И всё же… торговля – наш единственный заработок. На причале Шерта семья безродных сейчас ожидает спасения. А мы здесь. Плывём неведомо куда.
Морис, горестно вздохнув, развернулся уходить.
– Постой! – очнулся Горан от размышлений. – Где вы причалите к берегу?
Капитал пожал плечами:
– Будем ползти к озеру Корвум.
– Это же граница с Морионом! – Горан сделал глоток воздуха, чувствуя, как все его планы рушатся окончательно и бесповоротно.
– Верно, кудесник. У чернолесья нам безопаснее всего.
2
Противоядия Исмин помогли. Сыпь на теле Златы и Эфы прошла. Лихорадка измучила Сатапа, но с ран ушло воспаление, а затем схлынул жар. Враждебность Яка сменилась пристальным наблюдением. «Гусеницу» подлатали. Мощности сломанного двигателя хватало только на вялое сопротивление течению. Морис не решался развернуть судно, боясь, что его унесёт к берегу. Солнце пригревало. Корабль опережал наступление зимы.