Всюду вспыхивали красные глаза с острыми зрачками белых искр.
Злата мотнула головой, теряясь в ориентирах:
– Я не звала их. Лучше ускорить шаги.
Остановка – верная смерть. Погибнуть обезличенным злом в ведьминой пасти лесов – уготованный крадушам итог жизни, которому беглецы бросили вызов. Вызов жестокому приговору, предубеждениям града толкал двигаться, не сдаваться. Ноги едва ворочались сквозь насыпи льдистого песка. Во тьме угасала надежда. Горан брёл впереди, высвечивая горбатые фигуры деревьев и монолиты камня. Позади звучали всхлипывания, шёпот. Скрип снега. Укрытие леса редело, уступая владению гор. Мороз бил щелчками нос и щеки, хватал за руки.
Кудесник споткнулся; с трудом восстановив равновесие, всмотрелся в кромешный мрак под ногами. Бусые частицы кварца вились мерцающей дорожкой: серые, зеленые, жёлтые цвета. Он потёр огневик, ведя кругом света по кварцевой крошке. Луч высветил зияющую дыру в камне.
– Вход в подземелье. – Горан опустил огневик. Руки ослабли от переживаний, а радость немела где-то внутри, сдавленная усталостью. Как и предупреждала Ализ: – Укрытия рогатых ящеров.
Многоликие прекратили конвой. Кровавые точки глаз исчезли. Крадуши толпились за спиной кудесника, с опаской поглядывая на зигзагообразный вход. Эфа стёрла рукой слёзы. «Холодно», – прошептала хрипло. Тами обнял её. К ним прижались дрожащие от озноба Злата, Исмин и Клюв. Тепло тел таяло, на поиски укромных пещер не осталось сил.
– Мы не знаем, что там, – с упавшим сердцем предупредила Исмин, но без протеста.
Путники осознавали беспощадность чернолесья, зимы и ночи.
Горан осмотрелся. Его пальцы замерзли настолько, что хотелось скулить от боли. Ноги деревенели.
– Мороз убийственен, – сокрушённо признал он. – Этот вход – единственное укрытие.
Ребята, стуча зубами, высказывали робкие «за». Погода подталкивала шагнуть в логово чудовищ. Горан потёр тлеющий огневик и направился в черноту пещеры. «Здесь тоннель пещеры», – произнес он глухо из каменного склепа. Крадуши уже пробирались следом, сбегая от холода.
Они бродили, казалось, вечность времени по крупицам бусого кварца. Крутые повороты, приближающие то ли овеянный легендами Морион, то ли погибельные недра гор. Ноги подкашивались от бесконечных шагов и голода, глаза слипались. Млечные крупицы в камнях вывели их в сталагмитовую пещеру. Громадные конусы тянулись к потолку соляными столбами. Их поверхность была гладкой, как лед, но теплой, люминесцирующей серо-зелёно-лимонным светом. Там, в окружении тлеющих затворников подземелья, измучанные беглецы уснули без сил.
Глава 12
Темноту сотряс гортанный рёв, опасно зарождающийся в глубинах гор. Звук леденил кровь, и Горан распахнул глаза, всматриваясь в пещерный омут. Крадуши спали с умиротворением на лицах. Липучка свернулся в шаге вокруг сталагмита. Девочки лежали на каменных плитах в укрытии горящих клыков Бусых гор. Клюв спал полусидя, затылок уткнув в сталагмит, отчего капюшон его кофты напоминал подсвеченный бумажный шар. Рёв повторился. Ближе… «Ребята, вставайте!» – всполошился кудесник, надевая рюкзак на плечи, криво застёгивая пуговицы плаща. Его спутники пробуждались с трудом, бормоча невнятные вопросы, озираясь удивлённо и жалуясь на боль в ногах. Горан и сам чувствовал каждую ноющую после бега мышцу.
«Мы здесь не одни, – поторапливал кудесник спутников. – Прислушайтесь». Рёв животных дрожал по тоннелям первобытным кличем земли. Горан осмотрел пещеру. Из нее вело пять выходов. Вчера они настолько устали, что толком не запомнили дорожки. На раздумья не оставалось времени – Горан повёл за собой по наиболее узкому ходу в надежде, что ревущим монстрам расщелина покажется слишком тесной. Потерев огневик о холодную ладонь, кудесник прокладывал маршрут наугад. Без подпитки солнечного света камень в его руках стремительно угасал. Провожатый тряхнул головой, гоня прочь мысли о гибели. Жажда делалась невыносимой. Как им – слепым, беспомощным, выбраться из подземелья? Страх помогал идти, но бессилие заглушало его протестные возгласы спрятаться.
– Стой! – скомандовала Исмин.
Путники замерли. Горан обернулся, со всем возможным в ту минуту терпением одёрнул её:
– Можешь тише?
Исмин провела грязной ладошкой по иззубренной поверхности стены:
– Смотрите, борозды. Я видела такие. Их оставляют рога.
Крадуши начали ощупывать каменные преграды. Кудесник хранил молчание в стороне. Слова утешения виделись теперь подлым обманом.