по ту сторону костра он разглядел двух мужиков в зипунах и суконных шапках. Oднако Берсенев полностью поверил в свою неслыханную удачу, только когда один из присутствующих назвал его по имени — отчеству. Радость охватила Берсенева. Не поднимая головы, боясь испугать их и спровоцировать нечаянный выстрел, oн подал голос, «Никифор Сергеевич Пресняков, я командир вашего полка Николай Иванович Берсенев. Не стреляйте. Я здесь недалеко от вас. Не стреляйте.» От неожиданности мужчины у огня переполошились, как если бы услышали голос с того света. Схватив оружие, они вскочили, и отбежав несколько шагов, бросились на землю. Выставив впереди себя свои винтовки и револьверы, они таращились в темноту. Крестьяне же позади костра не шелохнулись и продолжая пережевывать картошку, непонимающе хлопали глазами. «Кто там есть — выходи с поднятыми руками!» Берсенев поднялся и пройдя десяток шагов, появился перед ними, улыбающийся, с винтовкой висящей на его левой руке стволом вниз. Пресняков бросился к нему. «Николай Иванович! Какими судьбами?» Они крепко обнялись. «Мой полк разгромлен. Ищу дорогу к Антонову. А вы, что здесь делаете?» «Мы уничтожили продотряд. Плохо, что когда пришли, опять опоздали. Они успели расстрелять половину наших мужиков и ограбить их, но вывезти провиант мы им не дали. Остановили подводы на выезде из деревни. Мы их захомутали и обратно на народный суд. Красные герои трепыхались и горячились, но сила в этот раз была наша. Мужики их всех в пруду перетопили. Там они и сейчас рыб кормят.» Берсенев навел световое пятно своего фонарика на полынью. Среди льдин лицом вниз плавал труп. «Если бы вам до Москвы добраться, и там такой же народный суд учинить, то все московские водоемы были б до краев полны,» изрек oн. Берсенев подошел к бережку, встал лицом в направлении, откуда приполз и стал крутить в воздухе своим включенным фонариком. Все смотрели на него с удивлением. «Не один я. Двое пострелов со мной. Евсеича семя. C утра к вам идем.» «Тихона Евсеича сыны?» подал голос один из мужиков. Ладонью он обтер картофельные ошметки со своей бороды. «Помню я их. Пять лет назад с матушкой ихней к нам в деревню пожаловали. Медвежьи шкуры на мануфактуру менять приходили. Очень резвые сынки у него.» «Его зовут Тихон? Мне он сказал, что имя свое забыл.» «Как человек свое имя может забыть? Придуривается он. Он всегда шелопутный был; не как мы в обществе. Перечил всем, все вокруг ему не так и каждое лыко в строку.» «Когда в церковь на литургию его звали, то он всегда бузил: «Тебе надо, ты и молись, а мне это ни к чему,»» подтвердил другой крестьянин в раздражении привстав с бревна и обтирая свои руки о штаны. Берсенев крепко задумался после своих слов, устремив свой взгляд в сторону, а потом добавил, «Не такой уж он и безбожник; изменился он; сыновей своих окрестить хочет.» «Окрестить хочет? Некому теперича крестить. Как раз красные попа с попадьей укокошили. Вон на погосте лежат. Могилы еще свежие. Две дочки ихнии успели схорониться в кустах и живыми остались. У меня сейчас пристроились. Всем миром их кормим.» «Какое горе,» Берсенев сняв шапку, перекрестился. «Вот мы сомневаемся,» подал голос другой мужик, совсем старый и немощный, направив свои слезящиеся глаза на Берсенева, «Откуда большевики берутся? Из турецкой стороны их к нам, что ли на телегах привозят?» Берсенев наклонил голову, ища лучший ответ. «Многие из них из — за границы к нам прибыли, это верно, но много есть и своих, доморощенных. Большевик ненавидит страну, в которой он живет и хочет переделать ее на свой лад, не спрося других, согласны ли они. Главное для него не страна, где он родился, на нее большевику наплевать, а мировая революция, то есть власть над всем миром. В большевике мы видим два типа человеческой природы — безнадежнo заумные идеалисты и закоренелые преступники, которым новый строй предоставил свободу убивать, грабить и насиловать. Других нет.» Послышался топот копыт, на который все тревожно обернулись, и из темноты появились один за другим всадники. Савва был первым, за ним Сысой, кавалькаду замыкал Байсар. Смышленные лица подростков были сосредоточены и полны важности. Они выполнили свою задачу: нашли Хряпово и доставили мешки. С высоты лошадиных спин они с удивлением озирались на новые лица. «Hе признаете меня?» обратился к ним первый мужик. «Я дядя Филат. Как ваши батюшка и матушка здравствуют?» «Благодарствую,» ответил за обеих Савва. «Кому подарки — то? Надоело мешки таскать.» «Фу — ты, смотри ершистый какой,» Пресняков взял его мерина за уздцы. «Парень хват. Берет быка за рога. Не иначе как генералом будет.» «Айда по домам, ночь уже, утро вечера мудренее,» предложил мужик, назвавший себя дядей Филатом. Все согласились и, залив костер водой, отправились в деревню. В безлунной ночи было трудно ориентироваться и Берсенев шел след в след за провожатыми. Даже в темноте он чувствовал присутствие большого скопления войск. Звякали уздечки, слышалось конское фырканье, из переполненных построек доносился храп, на околице перекликались патрули. Братьев взял на ночлег Филат, а Берсенев пристроился с Пресняковым в каком — то амбаре, где уже спало двадцать казаков.