Белла нахмурилась, закусила губу, усердно вырисовывая скулы строптивого мальчишки. Жаль, что он не успеет сбежать. И она не успеет. Жаль…
На столе завибрировала кнопка включения виртбука, оповещая о пришедшем на личный номер письме. Изабелла тут же поднялась с пола, подошла к столу, включила стартовое виртуальное окно, коснулась значка почты. И в испуге попятилась от высветившихся над столом слов.
"Ты правда хочешь сбежать?"
Кто-то услышал ее глупую фразу. Или Клаус проболтался? Нет, он не стал бы! Тогда…
"Ты знаешь, что ты следующая."
Белла прижала ладонь ко рту. Нет, она не знала этого, но догадывалась. Взрослые, очень занятые мужчины не удочеряют маленьких глупых девочек исключительно из добрых побуждений. Это она знала хорошо. Значит, она нужна доктору зачем-то. Белла довольно быстро поняла, зачем, но думала, что у нее еще есть время. Хотя нет, она все надеялась, что он ее полюбит, и пожалеет. И не станет отдавать ее тело на растерзание моринам. Она будет очень, очень хорошей, и это обязательно оценят! Но как бы ни была послушна и тиха Белла, стена, что стояла между ней и доктором, не таяла. Взрослые солидные люди не замечали незаметного ребенка. А подростки…
На столе поверх остальных бумаг валялся желтый гладкий лист. Портрет улыбающейся девочки. Рука подпирает острый подбородок, на запястье — множество фенечек. Две тонкие косы, озорные веселые глаза, чуть приоткрытый рот — она всегда говорила без умолку, эта Элла. До операции…
Подростки здесь не задерживались. Сначала Белла боялась их, потом начала пробовать общаться, нельзя же целыми сутками сидеть одной! Они были разные: замкнутые и разговорчивые, злые и добрые, любознательные и равнодушные. Они сторонились ее, дразнили, опекали. Недолго. Через несколько дней их отводили на медицинский этаж и оттуда они либо возвращались бездушными альфами, либо не возвращались вовсе. Белла знала, что некоторых "неудавшихся" пристраивали куда-то работать сразу или отправляли учиться, а потом работать — на благо Родины, конечно. Как Жана.
Но они почти никогда не возвращались на эту базу. И никто из вернувшихся, не остался собой. Улыбки стирались, блеск исчезал из глаз. Одноногая Абаль больше не поет созвучных осеннему ветру песен, нарочитая веселость Жана — лишь толстая маска, за которой он прячет ненависть и боль. Белла видела эту боль на дне его глаз, но прикоснуться к ней боялась — и проходила мимо. Как Элла теперь проходит мимо нее…
Белла бросила взгляд в сторону горы рисунков, поверх которой лежало изображение Эллы.
Мигнуло виртокно, принимая новое сообщение.
"Приходи к седьмому выходу в час сорок".
Белла долго смотрела на яркие буквы послания. Всколыхнувшаяся было в груди надежда таяла, словно мороженое на летнем солнце. В этом блоке нет человека, что мог бы предложить ей спасение. Нет. А значит…
Некоторое время девочка стояла, затаив дыхание, а потом нажала на сережку-переговорник. Перед лицом тут же всплыло меню. Белла торопливо набрала дрожащей рукой номер доктора Фолса.
Он оценит ее послушность. Не может не оценить. И тогда…
— Белла? Ты впервые звонишь мне сама. Что случилось?
Девочка глубоко вдохнула.
Он оценит. Обязательно.
***
После долгих попыток, сопровождающихся чуть ли не танцем с бубном, Жан наконец оживил схему виртбука. Все хранилища, конечно, были облачными, но некоторые личности особо заморачивались и ставили дополнительный способ защиты данных — привязывали доступ к своему диску к определенному адресу выхода в Сеть. Доктор к своим файлам относился с большим трепетом, всячески их охраняя от посторонних глаз всеми возможными способами. Видимо, пользовался он и этим методом, раз так разозлился из-за испорченной поликарты. Злые слова дока не могли не задеть Жана, но молодой человек старался думать сейчас о другом. А схема… он с ней и одной рукой справится.
Когда стартовое окно наконец "воскресло", медленно высвечивая пространство над столом, Жан немного расслабился. Пальцы запорхали, проверяя пароли на папках, загрузилась Сеть, пискнул значок обновлений. Молодой человек окинул внимательным взглядом кабинет и, воспользовавшись моментом, залез в папку контроля. Пароль подобрался довольно быстро, окно так и не загорелось оранжевым цветом "опасности". Жан попробовал сунуться в личную почту доктора, но та требовала скан сетчатки глаза. Пришлось удовлетвориться доступом к общему контролю за виртбуками пациентов. Но что там могло быть интересного?
Окно мигнуло, высвечивая строчку о несанкционированном общении двух поднадзорных объектов. Жан жадно всмотрелся в параметры, затем открыл текст сообщений — и отпрянул. Пустой рукав, заткнутый за пояс джинс, от резкого движения вырвался на свободу и угрожающе качнулся, напоминая мужчине о страшных мгновениях из его прошлого. Того самого, которое не отпускало его до сих пор. И никогда не отпустит.
Жан усмехнулся. Не залихватски-весело, как он обычно улыбался на публику, а остро, зло. Симбионты… Твари, что по какой-то причине остались жить в союзе тел, в отличие от многих других подопытных, менее удачливых, умерших или оставшихся покалеченными в результате операции, которую Фолс гордо именовал "перерождением". Твари… Безмолвные, бездушные…
Сообщение висело в виртокне открытым. Белые буквы ярко горели в воздухе, словно предзнаменование. Чего? Перемен? Грядущей беды?
Жан жадно смотрел на буквы, на параметры отправителя, на схему отправления сообщений — явно взломанную, ибо отправитель изначально не знал номер адресата. Пустой рукав покачивался от каждого его вдоха.
В коридоре раздался женский смех.
Жан бросился к виртбуку — стирать следы своего присутствия и… Он узнал совсем не то, что хотел, но кое-что ценное все же узнал…
Мимо прошли две медсестры, о чем-то весело споря. Столкнулись с начальником, испуганно пискнули, тут же растеряв веселость под его тяжелым взглядом. Жан, жадно прислушивающийся к посторонним звукам, ускорил бег пальцев по виртуальным клавишам.
Когда Фолс вошел в кабинет, ведя за руку красную от волнения Беллу, стартовое виртокно над рабочим столом горело стандартным голубым цветом.
— Все в порядке, — отчитался спокойно Жан. — Исчезнувших бесследно файлов программа не обнаружила, все изменения сохранены, пароли в порядке. Система контроля почты выдала оповещение, я мигание значка отключил, но помните, что в этой базе есть изменения, ждущие просмотра.
Фолс показал девочке на стул, на который она тут же села, а сам прошел к своему рабочему месту.
— Хорошо. Очень хорошо. Спасибо.
Программист заткнул мешающий рукав за пояс джинс и двинулся к выходу.
— Жан.
Молодой мужчина обернулся.
— Не обращай внимание на глупые выкрики нервного старика.
На лице программиста не отразилось никаких эмоций.
— Окей, док.
Жан спокойно кивнул и вышел в коридор. Дверь за его спиной пискнула, запечатываясь. Вот как. Значит, разговор с воспитанницей доктор считает суперсекретным. Глупая-глупая Изабелла!
Мужчина зашагал было к лифту, но увидел выглядывающего из-за угла Клауса, и направился быстрым шагом к нему. Мальчик принял гордый независимый вид.
— Тебе, дядь, чего?
Жан схватил парня за ухо.
— Ты зачем аппаратуру портишь? Замок сломал, и где только научился! Поликарту испоганил, я ее еле восстановил! Хорошо, мозгов у тебя нет, ты гадость свою слабой сделал и налил не туда, куда надо было. Откуда взял ингредиенты для раствора, признавайся!
— Отпусти! — мальчишка завертелся ужом. — Отпусти, сволочь!
— Откуда состав раствора узнал? Где достал алониеву кислоту? Говори!