– Ай, больно же! Рыжик, смотри куда кидаешь. – Со смехом вскрикнул Брюнет. В его макушку прилетел кроссовок.
Рыжик? Он назвал Сашку Рыжиком?
– Я нечаянно, прости. – Сашка задыхалась от хохота. – Давай скорее, а то папа тебе голову оторвет.
– Да все уже, все. – Брюнет натянул обувь и послал девушке воздушный поцелуй. – До завтра, Рыжик.
– До завтра. – Сашка поправила сползающее с груди одеяло и махнула парню рукой. Брюнет скрылся за углом дома, а девушка двинулась к двери.
Наблюдая за это картиной, я с трудом осознавал происходящее. Мир штормило. У них был секс? У них был секс! И сбегал он таким путем потому, что Сашкин папа нагрянул домой, а она хотела казаться в его глазах хорошей дочерью. Глаза заволакивала красная пелена. Не отдавая отчета в своих действиях, я перемахнул через расстояние, разделявшее наши балконы, и оказался напротив испуганной Сашки.
Она вскрикнула от неожиданности и вцепилась в одеяло. Огромные карие глаза смотрели на меня со смесью страха и смущения.
– Ты чего пугаешь, придурок? Чуть сердце в пятки не ушло! – Громко крикнула девушка.
Я положил одну руку на стекло, а второй вцепился в ручку балконной двери, чтобы Сашка не успела скрыться в своей комнате. Оказавшись в кольце моих рук, она оцепенело, смотрела на меня. Губы припухли от поцелуев, волосы были взъерошены, щеки покрывал румянец. В нос ударил запах мужского парфюма, который впитали в себя ее одеяло и рыжие локоны.
– Ты чего…
Она не успела договорить, потому-что я уже на нее орал.
– Какого хрена происходит? Что этот придурок тут делал? А? – Меня трясло.
– Я не понимаю, что ты…
– Я спрашиваю тебя, какого хрена он опять делал в твоем доме?
– Потому-что мы встречаемся, он мой парень! – Заорала она мне в лицо.
Я почувствовал, как желудок сделал кульбит, и к горлу подкатила тошнота. Ноги стали ватными, руки сводило судорогами.
– Я неделю пытаюсь тебе дозвониться, найти или выцепить тебя в институте, а ты парня завела? Блять! Я вообще что-то значу в твоей жизни? – Мысль о том, что я могу ее потерять, выворачивала весь мой мир наизнанку.
– Я не понимаю претензий в свою сторону. У тебя есть девушка, у меня есть парень. В чем проблема? – Сашка вжалась в дверь балкона, по ее обнаженным плечам поползли мурашки.
– В том, что у нас с тобой есть не решенные проблемы, а ты, вместо того чтобы их решить, прячешься, игноришь и проводишь время хрен знает с кем! – Меня накрывало страхом и отчаянием. Ревность разносила мое спокойствие вдребезги.
– Давай, ты остынешь, и мы поговорим. – Тихо проговорила Сашка.
– Я, блять, уже неделю стыну! – Орал я. – Ты даже шанса мне не дала объяснить свое поведение. И я хочу, наконец, разобраться во всем, что происходит сейчас между нами!
– Хватит орать на меня матом. – Зло прошипела она, нервно поправляя соскальзывающее одеяло со своей груди. – Хорошо, но давай не сейчас и не здесь, ладно? – Она опустила голову, и я увидел, как краснеют ее уши. – Я голая и внизу меня ждет отец. Ты же не хочешь ему объяснять, что тут происходит, если он нас двоих застанет в таком неловком положении.
Тут я осознал всю абсурдность ситуации. Все то, что происходило, было для меня чем-то похожим на кошмарный сон. Голая Сашка, стоящая в одном одеяле, после того как ее трахал брюнет. Я, не дающий ей и рта раскрыть, ее отец внизу. Собачий бред!
Я с трудом отодвинулся от девушки, но прежде чем она вошла в свою комнату, схватил ее за руку. Она охнула и еле успела подхватить одеяло, готовое рухнуть к ее ногам. Краска стыда залила ее лицо, растворяя ее веснушки.
Я наклонился к красной Сашкиной щеке и тихо сказал.
– Мы должны с тобой сегодня поговорить. Слышишь? Или ты сегодня приходишь ко мне комнату, или я получаю сообщение тебя о том, что ты меня ждешь у себя, или я беру из своего гаража молоток и разнесу твоё окно вдребезги, и мы все равно поговорим. Выбирай сама. Ты поняла меня?
Сашка молча кивнула в ответ, не поднимая глаз.
– Иди, а то замерзнешь. Я жду тебя сегодня вечером.
Я отпустил её руку и увидел, как Сашкина спина исчезает в темноте её комнаты. Сейчас я понимал одно, что не хочу больше видеть её в объятьях брюнета или любого другого парня. Я больше не хочу смотреть в её окно и видеть лишь темноту. Я больше не хочу ей звонить и слышать, что аппарат абонента больше не доступен для меня. Закрыв глаза руками, я стоял на её балконе, не смея пошевелиться. Эта неделя настолько подкосила моё внутреннее состояние, что казалось, будто из меня выкачали весь воздух. В груди росла огромная дыра, которую наполняло болью, страхом, ревностью и отчаянием.