– Ребят, вы идите, я догоню. – Сказала я своим, дожидаясь, пока ко мне не подойдет Артем.
– Привет, веснушкам. – Улыбаясь, поздоровался парень.
– Привет, язвам. – Кидаю ему в ответ.
Меня обхватывают за шею, прижимая к широкой груди, и ерошат, без того торчащие во все стороны волосы. Я ругаюсь, визжу, отпихиваю друга от себя и пытаюсь навести на голове порядок.
– Ну, ты и редиска! Сколько раз просить можно, не трогай волосы! – Гневно смотрю на блондина. – Они у меня и так, как сеновал.
– А мне нравится, когда ты лохматая. На пуделя становишься похожей.
Я пинаю парня в лодыжку. Он охает и нагибается, потирая ногу.
– Игонина, ты зло. – Хрипит парень.
– Скажи, спасибо, что я девочка. – Смеюсь я.
– Ты-то? Ты не девушка, девочки так себя не ведут!
Мимо нас сновали студенты преподаватели. Универ жил свей жизнью.
– Чего хотел-то? – Спросила я Артема.
– Ты во сколько домой? Новости у меня хорошие есть! – Парень улыбался счастливой улыбкой во все свои тридцать два зуба.
– Не знаю, я перед Иванычем провинилась, и за мной закрепили новенького, надо ему универ показать. Давай дома поболтаем?
– Оооо, новая кровь! Ок, как будешь дома, напиши, забегу к тебе. – Сказал он и побежал на пары.
Я хмыкнула и тоже поплелась на философию. Катька заняла место, и я оказалась зажатой между ней и Димой. День тянулся долго, все изнывали от жары и лени, лекции сменяли одна за другой.
– Наконец-то. – Катька потянулась и зевнула. – Домой, домой, домой. Саш, я тебе с Димой помогла бы, но у меня сегодня отец с командировки возвращается, надо дома быть пораньше.
– Иди уж, предательница. – Улыбнулась я подруге. – Пойдем, покажу тебе все что надо? и тоже домой пойду. – Я схватила рюкзак и посмотрела на брюнета.
Он поднялся и мы вышли из аудитории. Толик промчался мимо, крикнув «пока» на прощание.
– Тебе, правда надо все показывать? – Заныла я.
– Я был бы не против, если бы ты мне себя показала. – Дима начал открыто флиртовать.
– А чего показывать? Вот она, такая, какая есть, метр шестьдесят два, пятьдесят два килограмма… – Я не стала поддерживать флирт. Не нравился он мне. Мы встали в коридоре. – Направо пойдешь, смерть найдешь – там деканат, налево пойдешь – знания приобретешь – там библиотека. Наверх поднимешься – там остальные аудитории. Столовку ты видел. Спортзал в соседнем здании. – Я подвела парня к лестнице. – Телефон дай свой.
Парень заржал и начал диктовать свой номер.
– Э, нет. Тебя еще в моей телефонной книге не хватало. – Улыбнулась я брюнету. – Телефон дай.
Он растеряно протянул мне свой телефон. Я взяла его и вернула ему назад.
– Разблокируй.
Он разблокировал, я нашла камеру в телефоне, подошла к плану этажей, сфотографировала и протянула ошарашенному парню его смартфон.
– Ну, собственно, универ я тебе показала. Вот тут все нарисовано, любой, даже особо-одаренный, разберется. – Я развернулась и начала спускаться по ступенькам.
– Ээээ, стоять, рыжик! – Он меня догнал и вцепился в руку. – Тебе не кажется, что это неправильно?
– Неправильно нарисовано? Или я неправильно сфотографировала? – Я прикинулась шлангом, смотря на него глазами кота из Шрека.
Он начал смеяться, но руку не отпустил.
– Ты меня хоть до деканата доведи.
– А ты, когда документы подавал, дорогу не выучил? Тут не меняется ничего и, вроде, деканат не переехал. – Он начинал раздражать.
– Ну, так я с центрального входа входил, а как отсюда дойти, не знаю. – Его пальцы начали поглаживать мой локоть.
– Еще один Терентьев на мою голову. – Пробурчала я, освобождая руку из его хватки. – Пошли, дите малое.
Дима, не переставая смеяться, потопал за мной. Пришлось вернуться назад и повести его длинными коридорами.
– А ты интересная. – Трындел он без умолку. – С тобой весело.
– Да, я прям иду, и живот от смеха болит. – Съязвила ему я.
– Живот болит? Давай, я его своими волшебными ручками поглажу, и все пройдет? – Не унимался Дима.
– Ты себя по голове погладь, может там добавится чего, мозгов например. И это, – я остановилась и повернулась к нему, – давай так, сальные шуточки оставь другим девушкам, они может и оценят. А у меня с чувством юмора плохо, я и пнуть могу, больно так. Ты, вроде, парень сметливый и если в голове не так пусто, надеюсь, осознаешь сразу, что я ценю своих одногруппников, как друзей, не более. – Я положила Диме ладонь на грудь, приблизила к нему свое лицо и запела елейным голоском. – Вкусы у меня специфичные, и ты под них никак не попадаешь. Ферштейн, амиго?