– Давно поняла?
– Не то чтобы очень. – потупилась, прячась за ширмой волос, пытаясь вспомнить тот момент, когда на меня свалилось осознание. – После суда. Все думала, как папочка так быстро разобрался в том, кто я такая. Ведь ни кто не догадывался. А он да. И не мог он просто прийти на суд, без четких подтверждений своей теории. Не к тому сорту личностей относится. Комиссия меня исследовала вдоль и поперек, и ничего... А он, по ощущениям, знал наверняка. Для этого как минимум, нужны были постоянные измерения, исследования… Щиты такой функции не несли. Но меня никто не трогал. Тогда как он получил подтверждающую информацию? И тут в моей голове всплываешь ты. Я нуждаюсь в участии и поддержке, и ты мне ее оказываешь. Сперва я подумала, что тебя за этим и подослали. Развеять, помочь справиться. А потом я вспомнила, чей ты сын. И пазл сразу встал на место.
– Я всегда говорил, что ты очень умная девочка. – с искренним восхищением проговорил Эрл, заправляя выбившуюся прядку волос мне за ухо. – Ты права. Я заподозрил, что с твоим даром что-то не ладно, еще во время твоей… инициализации. Прости, я не должен был, но так вышло… перед тем, как накинул на тебя одеяло, я… посмотрел. – он шумно сглотнул. – И увидел, что твоя кожа светится. Еле заметно, но все же. Тогда я списал все на нервы, не в самом адекватном состоянии был. В общем, не придал значения. А как пришел домой вспомнил и стал анализировать.
– Помню в детстве, отец довольно сильно увлекался историей, и знал чуть больше других, в том числе и о дэйтиири. Не то чтобы эта информация была засекречена, но ему она по долгу службы была необходима. Часто он и мне рассказывал, что-то… Я слушал его истории как байки, сказки на ночь. Он интересно рассказывал. Вот я и запомнил одну особенность. Ну и поделился с ним своими предположениями, когда понял, что мне напомнило то свечение. Отец сразу поговорил с главой. Тот вызвал меня к себе, и дал прибор, которым я измерял твои показатели.
На некоторое время в беседке воцарилась напряженная пауза.
– Жалеешь, что связалась со мной?
Снова передернула плечами. Мне, было неприятно вспоминать свою инициацию, еще и на фоне произошедшего утром. И смущение одолевало, когда представила, как он меня рассматривал. Поэтому я снова спряталась за локонами и промолчала.
– Обижаешься?
Задумавшись над вопросом, ушла глубоко в себя. А нырнув, поняла, что нет. Вот на кого, а на него точно нет! А еще поняла, что он действительно очень сильно мне помог. Именно благодаря ему, я не шарахаюсь от мужчин. Потому что он показал мне, что мужчина может быть другим.
– Если только немного. Конечно, обидно было, по началу. Я-то думала, ты ко мне как к другу... – заправила вновь выбившуюся прядку за ухо.
– Так и было. Поверь. Я сильно волновался за тебя. И все равно пришел бы к тебе в гости, чего бы там предки не нарешали тогда.
– Почему?
– Ты мне с самого начала импонировала.
Между нами сгустилось довольно сильное напряжение. Так он это произнес... Явно, не имелись в виду братско-сестринские отношения, которые изначально мною предполагались. Это что же получается, я снова обманулась на чужой счет?
– Ты знал о его планах? – постаралась переключиться на другую тему, потому что чувствовала себя некомфортно.
– Знал, – кивнул он. – Ну, не обо всем конечно. О приговоре не знал. Это для меня стало такой же неожиданностью, как и для всех присутствующих в зале суда. Но… – посмотрел он прямо мне в глаза, – Знаешь, почему я согласился ему помогать?
Я вопросительно подняла бровь.
– Я, как самый умный, еще раздумывал, говорить отцу или нет. Даже появлялись мысли присвоить тебя себе.
Когда он прочел по моим глазам то, что я об этом подумала, улыбнулся.
– Нет не с этой целью. Хотя признаюсь, мысли о передаваемой силе будоражили, хотя не знаю чем больше. Потенциальным возрастанием резерва, или способом ее передачи.
Эти слова заставили меня ощутимо смутиться. В ответ, он лишь улыбнулся, но как то по- доброму, что ли, абсолютно без сексуальной подоплеки.
– Просто, ты действительно очень мне понравилась. И я впервые захотел кого-то себе. Хотел настолько сильно, что готов был попробовать... Ухаживать за тобой, ходить на свидания, изгнать из твоего сердца страх. Жениться. Но потом. Потом я понял, главное. Что если все подтвердится. На тебя откроют охоту, а я просто не смогу тебя защитить. Совсем. Со всей своей силой, и полномочиями отца. – он печально усмехнулся. – Потому что я не Шайэндар. Я привык считать себя сильным, всегда входил в верхушку рода, в элиту. А тут... – сжав челюсть до четко заигравших желваков на скулах, он взлохматил свою идеальную белобрысую шевелюру. А у меня сжалось сердце, потому, что я понимала его. Осознавала, насколько ему сложно признаваться в своих слабостях. И ценила его еще больше, ведь он продолжал быть честен со мной до самого конца. И от этого стало только хуже…