Что ж пусть пока поспит, кем бы он там ни был.
Решила еще раз пройтись вдоль стеллажей и обозначить фронт работ на завтра. Шла близко, касаясь старинных переплетов самыми кончиками пальцев. Когда прямо в глаза упал яркий лунный луч. Ослепнув на миг, он заставил меня невольно остановиться возле одного из стеллажей. Зажмурилась, и краем глаза уловила странный отблеск на одной из полок.
Интересно.
Засунув туда руку вытащила на свет завалившуюся между полками, тонкую книжицу в плотном переплете. Совсем не чета тем толстым фолиантам, которые встречались раньше.
Но именно от нее мое сердце, внезапно пропустило удар, а следом помчалось вскачь, так и норовя выпрыгнуть через уши. Потому что ровно по центру обложки, красовалась очень запоминающаяся эмблема, инкрустация камней в изящной металлической вязи. Очень тонкая и красивая работа. Провела пальцем по ветвям и листьям раскидистого дерева, с вделанными в них рубиновыми плодами. Вниз по шероховатой кроне и по массивному стволу, затем пальца прошлись по широкому круглому ободку. Невольно задержала вдох и судорожный выдох. Знак, любимый и до боли знакомый с детства. Точное повторение медальона, единственной вещи, которая мне досталась мне от мамы. Ассоциация со старой и уютной жизнью. Когда все еще было хорошо.
Вещь любимая и утерянная навсегда. Вернее даже не так. Нагло снятая с меня, перед транспортировкой моей бессознательной тушки в пустошь, в ту роковую ночь. Кем? Тварюшкой Жюстиной? Ведь именно она, заглядывалась на него больше всех остальных. Золото и рубины, очень искусная работа. Хоть и совсем небольшая. Или все же убийцей, ее злобной мамашкой, разумно рассудившей, что драгоценности мне больше ни к чему. Хмыкнула с горечью, от нахлынувших воспоминаний. Кто теперь тебя носит, моя единственная ценность? Моя единственная связь с мамой. Если б я знала.
Когда удалось немного успокоиться и взять себя в руки, я попыталась открыть книгу, чтобы заглянуть внутрь. Но витиеватый металлический замок на ее торце, искусно вделанный в переплет, не позволил мне этого сделать.
Странно, не встречала еще закрытых книг. Ладно, тут слишком темно чтобы разбираться с этим.
Но сил, чтобы оставить ее здесь, все равно не хватит. Посмотрю перед сном. Все равно в этой библиотеке нет смотрителя. Прошла к столу и засунула книгу в кожаную сумку, которую тут же перекинула через плечо, ноги так и рвались на выход.
Грэм все еще спал.
Оставить бы его здесь. Мечты.
Затушила тонкий фитилек лампады. И двинулась на выход.
– Эй, вставай уже! Пора идти.
1.2
1.2
– Эй, вставай уже! Пора идти.
Грэм подскочил со своего лежбища, и хмуро даже как-то зло зыркнул в мою сторону. И что-то все-таки сдвинулось в моей душе на последние дни, потому что на все его действия, особенно направленный на меня негатив, следовала незамедлительная и особенно бурная реакция. Вот и это взгляд, острым ножом прошелся по внутренностям, жаля не хуже раскаленного клейма. Хотелось фыркнуть ему в лицо, и я с трудом сдержалась от колкого комментария. Вот еще, только откатиться назад мне не хватало. Глубокий вдох, резкий выдох. Вместо этого, еле заметный наклон голова и вопросительно приподнятая бровь.
Чего ты смотришь на меня, чудище?! Словно я из-под тебя стул выбила или ножки подпилила?! Ну прости, я тоже устала и хочу отдохнуть!
Помогло. Отвернулся, рассеянно проведя пятерней по растрепанной шевелюре. Вот и хорошо, с каменным выражением на лице демонстративно прошествовала мимо него.
Когда вышли из часовни, едва не подскочила на месте. Когда нам навстречу, как черти из табакерки, выскочила подмога в виде двух драконьих мордоворотов. Ну да, а вот и еще одно условие папочки. Никуда без охраны. Постоянно я про них забываю.
Парни помогли Грэму плотно закрыть массивные двери, и мы всей гурьбой направились к уютному двухэтажному домику неподалеку (второму уцелевшему строению на всю пустынную округу).
Вдруг земля под ногами мелко и противно затряслась. А потом пришел неясный низкий гул, от которого задрожало все внутри.
Небо полыхнуло кроваво красным, и на миг стало светло как днем. Но был это какой-то неправильный, зловещий и не сулящий нам ничего хорошего, свет. Я невольно напряглась, прислушиваясь к внутренним ощущениям.