Заламывая руки, стала беспокойно мерить шагами комнату.
На каком-то из шагов - сотом, а может тысячном круге, споткнулась и еле удержала пошатнувшееся равновесие. Как в замедленной съемке наблюдая как книга, выскользнувшая из-за пазухи, и с мягким стуком падает на ковер.
Читать сейчас совершенно не хочется, и так слишком много впечатлений за день. Но ведь руки надо чем-то занять, пока я тут совсем не сошла с ума от неизвестности.
Поэтому поднимаю с ковра так заинтриговавший меня ранее томик, и иду к кровати, изучать свою находку.
Что же, при дневном свете она еще больше притягивает к себе мое внимание. Все тот же рыжевато коричневый с прожилками, мягкий на ощупь и местами потертый кожаный переплет, красивая и завораживающая эмблема дерева с рубинами яблоками (как я теперь знаю - знак принадлежности дэйтиири), позолото на обрезе страниц и все тот же абсолютно цельный металлический замок, без намека на отверстие для ключа, как впрочем и без самого ключа. Повертела книжицу перед глазами, решая в голове сложную задачу, и хотела уже спрятать ее до лучших времен (может позже, сами дэйтиири подскажут, как ее открывать), так как рука совершенно не поворачивалась ломать такую красоту, как нечаянно укололась о неожиданно острый край металла на эмблеме.
Рефлекторно отдернула руку и засунула пострадавший палец в рот, высасывая кровь из ранки, а переведя взгляд на кусачий томик, лежащий на кровати - остолбенела. Потому что от того места, о которое я укололась, шло легкое желтоватое свечение, постепенно оно расползалось на всю эмблему. Когда приглушенным красноватым светом стали светиться и камни, послышался легкий щелчок и крепление, намертво сидевшее на месте - раскрылось.
Воровато оглядываясь по сторонам, переворачиваю обложку и задерживаю дыхание, замирая с открытым ртом, потому что на первой же странице вижу… себя. Кончиком пальца провожу по контуру до боли знакомого улыбающегося лица. Лица, которое я вижу каждое утро и каждый вечер в зеркальном отражении, и на глаза невольно наворачиваются слезы, а изображение перед глазами мутнеет.
Смаргиваю набежавшие слезы, и смахиваю их тыльной стороной ладоней. Заново переводя взгляд на старое фотографическое изображение.
Отец был прав, я очень на нее похожа. Теперь понятна реакция бабушки при нашей с ней встрече.
– Я хочу тебя кое с кем познакомить, – говорит мне Палмэ Хэйс, когда мы, обойдя очередную площадь, на этот раз с двухэтажными строениями различных магазинчиков и кондитерских, ныряем в крохотный проулок.
До меня не сразу доходит смысл ее слов, просто потому что всю дорогу до сюда, она не переставая делилась со мной историей и фактами из жизни моего народа. Нелегкими, я скажу, фактами.
Иногда я бледнела от ее повествования, иногда краснела или даже покрывалась пятнами. А иногда, как сейчас, зависала. Пытаясь, затуманенным от избытка информации мозгом, пробиться сквозь дебри слов, и уловить их суть.
Мы как раз повернули за угол, и подошли к маленькому ухоженному домику, с уютным изумрудным газоном и ярким цветником, на котором копошилась седовласая миниатюрная женщина. Несмотря на то, что дама была явно в годах, назвать ее старушкой не поворачивался язык, хотя я и видела ее только в пол оборота.
– Руана встречай гостей! – выкрикнула моя сопровождающая, дойдя до низенькой калитки.
Женщина по ту сторону неторопливо разогнулась, тыльной стороной руки в садовой тканевой перчатке, стирая со лба пот. Лицо, ее на миг, озарила теплая, приветственная улыбка, когда она повернулась в нашу сторону и зацепилась глазами с лучками морщинок за хранительницу, и тут же стала стекать вниз, как только взгляд переместился на меня. Миг, мое сердце пропускает удар, а женщина за оградой подносит руку ко рту, будто изо всех сил сдерживается от рыданий или крика и начинает медленно оседать на землю.
Так я познакомилась с моей родной бабкой.
Немного придя в себя, пожилая женщина проводила нас в дом. Потом начались новые расспросы, и новые слезы. Смех и вкусный чай с мятой и мягкой ароматной сдобой. Теплый во всех отношениях день, слегка ослабивший дерганную струну внутри меня.