Было видно, что Руана очень волнуется и в то же время искренне мне рада. Нет-нет я ловила на себе ее тоскливые взгляды. Я чувствовала, как ей хочется подойти ко мне поближе, обнять, приласкать. Но в последний момент она останавливала себя, боялась даже дышать лишний раз в мою сторону, чтобы не спугнуть. Потому что понимала, что она для меня пока совершенно посторонний человек, и я пока не готова к бурным проявлениям подобных чувств. Ведь до недавнего времени, единственным родным человеком я считала отца.
Во время истории о нем, кстати, я поймала многозначительные переглядывания женщин за столом, но моего повествования так ни кто и не нарушил.
И теперь наступил мой черед задавать вопросы.
– А моя мама? – сердце стукнулось о ребра и во рту пересохло от волнения. – Можете, пожалуйста, рассказать мне о ней?
– Конечно, – Руана улыбнулась мне открытой подбадривающей улыбкой, наполненной невероятной нежностью и теплотой, и откинувшись на спинку легкого ротангового стула, начала свое неспешное повествование. – Твоя мама росла очень любознательным ребенком…
Не перебивая, я жадно слушала историю своей семьи, детства и юности матери и старалась впитать в себя как можно больше информации.
От ба я узнала, что моя мама, была не только чересчур любознательна, но и любопытна сверх меры, и сердобольна. Она любила забираться в разные, порой опасные места, за что частенько получала нагоняй, как от старших родственников, так и от «случайных прохожих». И да, любила подбирать смертельно больных и бездомных животных и птиц.
Бабушка смеялась рассказывая об этом, но в глубине ее глаз невыразимая плескалась печаль:
– Если бы мы знали, к чему это все приведет, тысячи раз подумали бы. Вразумили, попытались перевоспитать... Но нет же…
Мама росла, и все чаще ее видели за городом, ошивающейся на самой границе с пустошью.
– Пару раз мы вылавливали ее пустоши, устраивали настоящую взбучку. Наказывали и запирали в доме. Без толку. Она обещала, что исправится, клялась, что больше не будет, что поняла, какой опасности себя подвергает. Но проходило время. И все повторялось. Пустошь ее словно манила...
Поняв, что ограждать дочь бессмысленно, что сделают этим только хуже. Посовещавшись, родители дали добро на коротенькие контролируемые вылазки, снабдив дитятко неразумное амулетами защиты и экстренного переноса, и заручившись обещаниями быть крайне осторожной.
– В тот раз она тоже ушла в пустошь. Уже попривыкшие, к ее периодическим вылазкам, мы с отцом уже не реагировали на них настолько остро. К тому же она действительно вела себя крайне осмотрительно там. Словом ничто не предвещало беды. А потом сработал артефакт экстренного переноса… – Руана хмурилась, рассказывая об этом, видимо снова и снова глубоко переживала старые эмоции глубоко внутри себя.
В общем если коротко, на этот раз в пустоши, мама умудрилась не только набрести на тяжело раненого, истекающего кровью мужчину, но и приволочь его на себе в город. Как выяснилось позже, это был дракон.
Конечно же, дэйтиири очень испугались своего скорейшего разоблачения, и на общем совете было принято бескомпромиссное решение вернуть того в пустошь, пока он не пришел в себя, и не осознал увиденного. Каждая из хранительниц малодушно надеялась, что чудовища пустоши доделают свою грязную работенку, и дэйтиири избежав нежелательного контакта, снова смогут вздохнуть спокойно. На том и порешили. А девушку, не ожидающие особой прыти родители, заперли в доме, по старинке.
Но в ту же ночь деятельная мама умудрилась совершить побег. Когда бабушка с дедушкой обнаружили пропажу, был организован масштабный поиск. Но было слишком поздно, ни беглянку, ни дракона так больше никто и не видел.
– Это произошло примерно за полтора года до твоего появления на свет. Мы с отцом уже и не чаяли... Думали, их съели в ту же ночь. Надо же, а ведь ты точная ее копия…
– А где дедушка? – перевела я смущающий меня разговор в иное русло.
И снова это странное переглядывание через стол.
– Он далеко сейчас. Большинство наших мужчин задействованы, в одном, очень важном и сложном проекте. Но я сегодня же вышлю ему весточку, и он примчится сюда, как только сможет. Я уверена, это произойдет очень быстро. Ты же останешься с нами? Мы твоя единственная семья и мы были бы рады… – она через силу заставляет себя прерваться, но немую мольбу в глазах спрятать не в силах.