Дура, дура!! Идиотка!!!
– Вижу, до тебя наконец-то дошло. Открою тебе секрет, который и не секрет вовсе. Но ты видимо была слишком невнимательна, если до сих пор не сообразила. Среди глав крупных драконьих кланов и родов, это довольно частое явление. Найдется, по крайней мере, еще пять глав сильных родов с такими же инициалами. И еще трое с инициалами, как у твоего покорного слуги. – ёрничает этот монстр. – И да, не буду лукавить. Драконом, который убил твоего отца и мучил мать, был вовсе не Гаастород Айэрланл Шайэндар, а мой дорогой дядюшка. У него всегда была тяга к определенным исследованиям.
И хохотнул, наслаждаясь произведенным эффектом. Который был бурным, я ничего не смогла сделать с собой и подскочила с дивана, заламывая себе руки и кривясь от фантомной боли пронзившей тело, но тут же упала на него обратно, под прицелами двух пересекающихся на мне взглядов. Очень внимательных и недобрых взглядов.
Получается, я сама все напутала. Напридумывала. Обвинила не того дракона. А правда заключалась в том, что меня умело обвели вокруг пальца. Попросту манипулировали. Ведь мама, действительно никогда не писала имени мучителя, только инициалы. А я так легко приплела к виновным даконогада.
Но ведь не безосновательно. Он изменился. Стал замкнут, агрессивен, а потом и подавно запер. На кого я еще могла подумать в таких обстоятельствах? Попыталась оправдать себя и свои действия. Но видимо на это и был их расчет.
Да что толку, сама наворотила, самой и расхлебывать теперь. И винить больше некого.
И ведь гложила меня эта подспудная мысль с самого начала. Ведь мелькала в голове. Я не могла понять, сопоставить, как дневник матери оказался на Дэрморхе. Ведь после пленения она практически сразу попала в Кейлон, а там умерла родами. Ни как дневник не мог попасть на Дэрморх. А я, вместо того чтобы принять очевидное, додумывала цепочки, которых просто не существовало.
– Откуда у тебя оказался дневник моей матери? – решила спросить в лоб, чтобы получить подтверждение моих мыслей.
– От меня, вернее из дома твоего отца. – перебил Эрла Годмар, что и требовалось доказать.
Закрыла лицо руками, силясь не расплакаться. Все оказалось еще проще, чем я думала. Что я наделала? Я ведь сама к ним в руки пришла.
И снова этот гогот, от которого уже просто тошнит.
– Очаровательная наивность, просто очаровательная. Такой наивностью грех было не воспользоваться. – обратился маньяк к моему бывшему лучшему другу и «жениху».
А следом громкий хмык со стороны того:
– Ты прав. И ведь мне ее даже не жаль. Почти. Не заслуживают жалости те, кто с головой не дружат, и сами идут туда, куда надо. Это даже как-то… скучно. – развеселился еще пуще он.
Но самое ужасное было в том, что он прав. На все сто процентов. Во всем оказался прав. И одна часть меня, очень едкая часть, очень хочет присоединиться к его веселью. Ибо да, заслужила.
– Что я тебе сделала, зачем так…?
В груди кипит смертная обида. И единственный вопрос к нему «за что?».
– Ничего личного, малыш. – с легкостью передергивает он плечами, опираясь на стену и заправив руки в карманы военных штанов. – Просто политика. И неудобный представитель власти, которого пора менять. А ты под руку попалась.
Просто политика. Ну да. Я мне посчастливилось оказаться не в то время не в том месте.
– Зачем вам я?
– Мне не нужна, абсолютно. Простая перестраховка, чтобы Шайэндар не воспользовались. Не к чему им сейчас лишняя сила. А ему, да, нужна. – кивнул монстр в сторону опирающегося на стену возле камина Эрла. – После того, как мы тут закончим, мне нужен будет сильный наместник, дядюшка стар, и не сможет удержать власть в своих руках. Так что вариант один. Но никто, даже жалкая кучка, которая останется после нашего грандиозного сюрприза, никогда не примет недостаточно сильного правителя.
То есть все, что сейчас творится снаружи их заслуга?! Конечно их, чья же еще! Гаасторд просто готовится отражать удар. Отсюда и постоянные отлучки и хмурое настроение. Он пытался разобраться с новым заговором. Но эти двое все еще стоят передо мной, и чувствуют себя хозяевами положения, из чего я делаю выводы, что нет, разобраться до конца, ему так и не удалось.
Перевожу взгляд на бывшего друга, и жениха поджимаю губы от того, что вижу перед собой. И не могу понять, как я раньше этого не замечала. Как этого не видели другие? Ведь он просто завидует Грэму. Всю жизнь. Завидует тому, что родился не у того отца. Тому что, не обладает такой силой и властью, какой хотел бы. Он ведь даже проговорился мне, тогда когда якобы предложение делал. Сжимаю зубы, прогоняя воспоминания.