Дракон, насмехающийся надо мной, еще пять минут назад, резко меняется в лице и подрывается с места.
Мне требуется еще несколько мгновений, чтобы осознать услышанное. А затем на душу ложится темная щемящая тоска.
Падаю головой вниз, и все-таки начинаю тихонечко биться ею о столешницу, глотая подступившую к горлу истерику.
Опоздала.
Пожалуйста…
Сама не понимаю о чем прошу…
Всемилостивые Праотцы, Пожалуйста!
Толи повернуть время вспять, толи подарить мне блаженное неведение.
Дальше все события запоминаются как в самом страшном кошмаре. Подернутом, мутной пеленой тумана. Мозг просто фиксирует события, проносящиеся мимо меня, практически не затрагивая при этом моего сознание. Я словно сторонний наблюдатель с некой отрешенностью смотрю на события, разворачивающиеся вокруг меня.
Вспышка: и я осознаю себя в пустой безликой комнате, в абсолютном одиночестве. Понимаю, что дверь за моей спиной настежь распахнута. Слышу это по гвалту голосов, доносящихся до моего слуха.
– …десятки разрозненных сообщений о монстрах, за последнюю минуту…
– …в своем уме? Какие еще монстры, к шэйту?
– …по-твоему шутки? Звонки поступают безостановочно…
– …докладывают об очередном стихийном портале!
Вспышка: как сомнамбула переступаю проход, с головой погружаясь в этот гвалт. По ушам продолжают бить зловещие послания:
– …они заполоняют город…
– … Атакуют!
– … мигом на склад боеприпасов!
– … дежурные не справляются…
Вспышка: беготня и крики усиливаются, пока не достигают своего апогея. Внезапно, одна из внешних стен участка, трескается под чудовищным напором и обваливается, проломленная гигантской маслянисто-черной тушей твари.
Наступает зловещая тишина, в которой слышен единственный возглас:
– Помоги нам Великий Предок!
А потом начинается хаос.
Вспышка: что-то окровавленное с противным чавкающим звуком скрывается в зубастой пасти одной из тварей. Чье-то обезглавленное тело, падает на колени и заваливается на землю, обдавая все вокруг фонтаном крови.
Душераздирающий вопль. Чей?
Судорожно сжатый, и вывернутый наизнанку желудок.
Какофония из криков, перемежается звуками очередей энергетических бластеров, слепящие вспышки по глазам, и запах паленой плоти. Стоны, грохот осыпающихся стен, и монстры. Полчища монстров. Все это сливается в моей голове в страшную, окрашенную темными багровыми тонами, мелодию.
Ор слева «стреляй по глазам, они мать их неуязвимы!»
Выстрел и ошметки, чего-то теплого и мерзкого по лицу.
Снова желудок.
Выход из содрогающегося под ударами здания. Ужас от происходящего. Короткие перебежки по пересеченной местности, падение… и стеклянный немигающий взгляд, каплана Штудвадра, устремленный ввысь в свете тусклого мигающего фонаря.
А ведь и нужно-то было всего ничего, лишь послушать…
Взгляд ниже, и … лучше бы мне этого не видеть. Нет ничего страшнее обезглавленного тела? Отнюдь. Пустой желудок, по инерции продолжает «холостые попытки» выбраться через рот.
Закрываю чужие веки, трясущимися от слабости руками и падаю на спину на обломки рядом с моим бывшим дознавателем.
Интересно, кто-нибудь сделает это для меня?
Сил вставать, бежать и бороться, больше нет. Для чего? Зачем? Наверное, я окончательно потеряла смысл, где то там, на пути между одной тюрьмой и другой.
Прикрываю глаза, почти приняв очередное трусливое решение. Как слышу надрывный и полный ужаса плачь ребенка. А поворачивая голову на звук, вижу страшное: смазанное движение огромной маслянистой тени, в сторону девочки, совсем крохи, с очаровательными золотыми кудряшками. Она стоит, у полуразрушенной стены, в грязной полосатой пижамке, с судорожно сжатыми, на ушах большого плюшевого зайца, кулачками. И готовится… к своей последней встрече.
Щелчок в голове и новое переосмысление.
Смысл есть, дура, он есть всегда! Только попробуй еще раз сдаться, не поборовшись. Никогда слышишь?! Больше никогда! Что с тобой было бы, если бы Грэм, тогда в самый первый раз, решил за тебя не бороться? Решил тебя отдать?
Сама не понимаю, откуда во мне берется столько злости и сил. Мгновение и я стою, прикрывая собой маленькое дрожащее тельце. Не позволю!
Из горла вырывается почти животный рык:
– Не смей, твар-р-рь!
И не веря до конца своим глазам, наблюдаю, как оно вдруг действительно останавливается, и как будто бы даже виновато топчется на месте, а затем и вовсе отступает в тень, растворяясь во мраке.