– Даже сейчас, за каким действом я тебя застаю? За очередной попыткой побега. Стоило только избавиться от своей тени, и ты только и делаешь что бежишь. Вот я и спрашиваю, неужели рядом со мной… с нами, тебе настолько плохо? – и вымораживающая меня изнутри злая усмешка.
– Я хотела воздухом подышать, не собиралась никуда бежать. И вообще ты все неправильно понял. – голова кругом от ТАКОЙ интерпретации моих действий, поэтому получается только бубнить и оправдываться.
Грэм же вскидывается.
– Что именно я неправильно понял? Твою успешную попытку сбежать от меня в открывшемся портале, пока я был в отключке? Твой побег из безопасности моего дома с моим врагом, пока я не мог даже добраться до тебя, чтобы защитить, потому что всем кроме меня было очевидно, что ты враг, и ты не с нами?! А этими своими действиями, ты только подтвердила чужие опасения. Или твое убийственное геройство, из-за которого я тебя едва не лишился?
– Зачем ты так?! Ты же знал, что я просто хотела узнать побольше о маме. Я была уверена, что ты мне запретишь идти туда, куда меня позвали, а время было на исходе! А там еще потеря связи… Ты так холодно на меня смотрел… вот я и подумала… что тебе все равно. Решила, что ты почувствовал разрыв и будешь только рад, поскорее от меня избавиться. – потупилась я, спуская ноги вниз и разглядывая пол. – Перед побегом меня обвели вокруг пальца, об этом тебе тоже известно. А в третьем случае, я не хотела геройствовать, а искренне хотела помочь...
– Ты подумала, что мне все равно, отталкиваясь от выражения на моем лице, не отошедшем от магического паралича, и от нахлынувшего на меня смятения от потери связи?!! – кажется, он услышал только первые мои слова.
И отчего-то стало совсем тошно.
Запрокинув голову, словно прося помощи сверху, он сжал кулаки:
– А мои слова о чувствах, вообще ничего не значили для тебя, так? Думал, ты поняла, что ты для меня особенная, и я хочу быть с тобой не потому, что мне деваться больше некуда, а потому что ты для меня единственная, и другой мне не надо. И мне абсолютно без разницы, есть ли у нас какая-то другая связь, помимо душевной. Потому что ты мое пламя, только благодаря тебе я… горю?
Махнув рукой и опустив лицо, он развернулся и пошел на выход. А внутри меня включилась сирена. Она выла так, что грозилась разорвать меня на микроны всеми своими неслышными децибелами.
Если он сейчас уйдет, это будет конец, отчего-то я знала это отчетливо. Он просто выйдет из этой комнаты, из резиденции и из моей жизни не оборачиваясь, и я его больше никогда не увижу. Ноги словно приросли к полу, а язык к небу, сморгнула тяжелые гроздья слез и опомнилась.
– Грэм!!! Постой, я тоже тебя люблю, слышишь?! Очень-очень! Правда! Не уходи пожалуйста. – поднялась, зябко обхватывая себя руками. – Я просто не умею… по другому. Привыкла все время защищаться, отгораживаться. Мне проще не верить, бежать...
Встал, как вкопанный, возле открытой двери. Спина твердая, напряжена до предела, плечи подрагивают от напряжения. А затем медленно повернулся, одарив меня пристальным взглядом.
– Пожалуйста… – попросила, опуская взгляд, и не веря в то, что останется. Столько сомнений плескалось в его глазах. – Прости.
Я не видела когда он сделал первый шаг. Стала медленно оседать вниз. Но и на этот раз он не дал мне упасть. Снова подхватил на руки. Обвила его бедра и уткнулась в теплую родную шею.
–И ты прости, мой лучик теплый, моя искренняя, наивная девочка. За то, что заставлял страдать и обороняться. Я идиот. И за упреки прости. Я так вовсе не думаю, просто очень сильно боялся за тебя все это время. С ума сходил.
Меня гладили по голове, а я тихо млела от щемящей нежности. Шептали на ухо приятности, и я верила всему, и тянулась к нему сердцем.
– Прости… – стал он выцеловывать дорожки слез с моих щек. – Прости меня, родная. Я тоже не умею по-другому. Но я буду учиться, правда! Очень постараюсь тебя не подводить.
Так мы и «простояли», еще некоторое время, пьяные от эмоций. И ничто на свете не могло нас разъединить сейчас. Цунами, шторм, катастрофа. Все мимо, все побоку. Потому что мы впервые дышали друг другом и полной грудью. И жили, наверное, тоже в первый раз.
– Эх… и почему у нас с тобой с самого начало все наперекосяк? – спросил он в воздух, шевеля волосы на моей макушке теплым дыханием, когда буря эмоций немного утихла.