Когда он объявился на пороге моей квартиры на следующий вечер после выписки, явно дал мне понять что хочет меня поддержать, но примет любое мое решение. Я в любой момент могу попросить его уйти, и он уйдет, абсолютно на меня не обижаясь. Но за всю неделю, я так ни разу и не вымолвила этих слов, просто потому что не хотела.
Когда мы подошли к судейскому залу, меня уже порядком потряхивало от нервного напряжения, заходить внутрь было откровенно страшно, хотелось спрятаться, за чью-то широкую спину, и не высовываться из-за нее до самого окончания заседания. Эх, как все-таки жаль, что ему со мной нельзя.
Я в последний раз умоляюще посмотрела в его глаза.
– Иди Дайни. Я дождусь тебя снаружи.
Видимо что-то эдакое было в моих глазах. Потому, что он неожиданно притянул меня к себе и крепко обнял, произнося в мои волосы и щекоча теплым дыханием: – Все будет хорошо. Тебя там не съедят.
– Обещаешь? – голос сорвался, как было всегда при сильном волнении.
– Обещаю! Давай. Смелей.
Я пару раз глубоко вздохнула, чтобы изгнать мандраж из тела, и переступила через арочный проход, оставляя единственного настоящего союзника позади. Несмотря на то, что приехали мы немного раньше положенного срока, просторный полукруглый зал с рядом каменных трибун, возвышающихся друг над другом, был уже практически под завязку заполнен представителями «высшего света». Я судорожно сглотнула образовавшийся в горле ком и попыталась понять, что мне следует сделать дальше.
По хорошему, нужно было себя куда-нибудь тихонечко приткнуть, чтобы сильно не отсвечивать, и там серой мышкой дождаться конца заседания. Но, похоже, моим планам не суждено было сбыться, потому что, во-первых, незаметно приткнуться было попросту некуда, пустовали только первые ряды. А во-вторых, ко мне уже спешил молодой парнишка дракон.
– Дайни Вирг?
На мой положительный кивок он указал мне направление.
– Прошу.
Увы, мне пришлось идти вслед за ним. К моему несчастью он повел меня вниз, сквозь всю эту высокоуважаемую толпу. Когда мы проходили мимо бубнящих что-то вполголоса драконов, голоса резко прерывались, и я кожей чувствовала липкие взгляды, устремленные мне в спину. Щеки от такого внимания пылали, я автоматически передвигала деревянными конечностями, желая поторопить медлительного провожатого. Но так и не решилась на это.
Поэтому едва дойдя до указанного места, без сил рухнула на скамью. Затылок от навязчивого внимания горел, словно на него направили концентрированный луч света, через толстую линзу лупы. И я, пламенея лицом, из последних сил давила в себе трусливое желание забраться под стол.
К счастью общественность отвлекли от меня двадцать четыре члена комиссии. Главы самых могущественных драконьих родов. Они стали выходить из-за маленькой неприметной двери за темно-синей ширмой, с золотом по канту, и рассаживаться в первом ряду, напрочь игнорируя трибуну, на которой находилась я.
Последние трое, самые «наикрутейшие», расположились за монументальной каменной кафедрой у стены перед нами. Старейшины, поняла я.
Относительно свободной осталась лишь моя небольшая трибуна. Ну и одинокое огороженное возвышение, расположенное впереди, чуть правее меня.
Святые Праотцы, как же близко, правда, что ли под стол залезть?!
Словом, подсудимого на его месте пока не было.
Впрочем никого из представителей последнего и самого могущественного рода я так же не увидела. Правителя не было среди членов комиссии. Я нахмурилась от такого поворота событий, зазывал меня на слушанье, а сам не явился. Очень странно! От мыслей меня отвлекло движение сбоку.
Сердце бухнуло в груди, норовя выпрыгнуть наружу через горло, я затаила дыхание, вжимаясь в спинку трибуны за спиной, когда он вышел на «сцену». Холодный и прямой, как палка. Неторопливой походкой он прошелся до своего места, сопровождаемый парой конвоиров.
Я было расслабилась, так как он напрочь игнорировал свое окружение, как вдруг немигающий взгляд направился прямо на меня, и по ощущениям прожег насквозь. От его взгляда меня словно кипятком ошпарило. По телу тут же слабые электрические разряды побежали, я спряталась от его взгляда за завесой из волос. Заставляя свой организм дышать. Проталкивая сквозь сжавшееся в спазме горло густой, как наваристый кисель, воздух. Когда у меня начала кружиться голова от недостатка кислорода, я поняла, что кажется, переоценила свои возможности.