Быстро же они нашли способ избавиться от бедной родственницы, ставшей на пути к их обогащению. Нет главного наследника, нет и проблем. По-видимому, они все же нашли какие-то лазейки в завещании. Коли я сей нахожусь здесь, а не в своей кровати.
Вот чего у отца было не отнять при жизни, так это здравомыслия, когда дело касалось «его единственной девочки». Несмотря на все закидоны последнего времени, он наотрез отказался менять пункты завещания, согласно которым я оставалась главной наследницей семейного состояния. И ввергал этим мачеху в тихое бешенство.
Она конечно делала вид, что все нормально, но предпринимала все новые и новые попытки его убедить, что так будет лучше для всех. Под каким соусом она это только не преподносила, но больше всего меня умилило, когда она заявила, что это жизненно необходимо для таких отъявленных оторв как я, для процесса их перевоспитания, якобы я сама буду ему благодарна, когда вырасту настоящим человеком. А то она уже боится за своих бедных кровиночек.
Пируют должно быть, перемывают мои бедные косточки и ставят свечки за упокой. Радуются.
Из груди вырвался новый всхлип, и мне снова пришлось прикладывать титанические усилия, чтобы не шуметь.
Я внимательнее огляделась по сторонам. Будто в насмешку, в отдалении, глянцем на солнце блестели зеркальные поверхности высоток делового центра Ридла. Моего родного города. Он проходил аккурат по границе с пустошью. Город прекрасно просматривался сквозь радужные переливы, проходящие рябью по поверхности великого барьера, отделявшего нашу цивилизацию от пустоши и ее порождений. Среди зданий гигантов можно было рассмотреть пики величественного здания Дайнирэл Корп, еще одного детища моего отца, принесшего нашей маленькой семье деньги, а отцу славу и авторитет.
«Барьер никогда не запустит никого извне…» Вспомнила выдержку из учебника по истории Великой Кейлонской Державы.
И ему без разницы, что еще вчера я была по другую сторону, ему не объяснить, что произошла ошибка. Таков механизм его работы, пропускать живых только в одном направлении.
Да никто из жителей города, находящихся в трезвом уме и твердой памяти никогда и на пушечный выстрел не подойдет к границе барьера. А бесконечные предупреждения, развешанные на каждом столбе в радиусе километра от границы, а забор под высоким напряжением и колючая проволока по периметру, помогают не заблудиться и менее трезвым. Даже дети - непоседливые исследователи, увлекающиеся опасными играми, и те с молоком матери впитали информацию, что в пустошь Наарона хода нет.
Единственным исключением в механизме барьера, являлся контрольно пропускной пункт, предназначенный исключительно для военных и исследователей. Но там, насколько помню из тех же уроков истории, встроен какой-то особо хитрый механизм действия. Впускающий ровно столько человек, сколько выпустил. И ровно с теми же физическими и какими-то там еще показателями, снятыми непосредственно перед выходом в пустошь. Делалось это все для того, чтобы полностью исключить возможность проникновения порождений тьмы в город. Якобы водились в пустоши экземпляры, способные довольно точно скопировать внешность человека, но не его параметры.
Конечно, меня сюда как-то доставили, и даже вернулись обратно, скорее всего как раз через КПП и пронесли. Но это говорит лишь об огромном влиянии, заинтересованных в моем исчезновении. И если транспортировка моего тела через границу барьера и изменение численности группы на обратном пути не вызвало подозрений у постовых, значит обратный путь в город мне попросту заказан.
Были еще военные патрули, периодически проверяющие территорию вдоль границы с пустошью, но что-то мне подсказывает, что и к ним обращаться за помощью бессмысленно. Эффект будет один, только силы впустую потрачу и время упущу.
Время. Как раз сейчас, оно мой главный и единственный союзник, ведь доподлинно известно, что порождения тьмы неспроста имеют такое название в народе, что оно им даровано, в том числе и за повышенную активность в темное время суток. И страшно представить что будет, если я окажусь посреди пустоши с наступлением ночи, не успев найти убежище раньше, чем на охоту выйдут местные ужастики. Но чувствую, что до утра попросту не доживу. Поэтому моя первостепенная задача - найти безопасное место. Желательно где-нибудь повыше.
Поэтому не стоит распаляться на тщетные попытки вернуться. Скорее всего, те, благодаря кому я тут оказалась, на это и рассчитывают.
Я сморгнула набежавшие слезы. И подскочила на ноги. Все. Хватит себя жалеть. Хватит рассиживаться, пора о себе позаботиться. И несмотря на поднимающуюся изнутри волну протеста, направила голые стопы на восток (логика это одно, а чувства продолжали с упорством бумеранга тянуть меня к цивилизации, нашептывая, что только там безопасно). Я засунула их куда поглубже, и зашагала туда, где вдоль горизонта, тянулась узкая полоса скальной гряды. Если не найду укрытия там, то больше просто негде.