Уж не знаю, насколько меня хватит, но так просто я не сдамся. Назло милым родственничкам, еще повоюю!
Если раньше не растерзают. Ведь никто не говорил, что твари не могут атаковать меня днем. Наоборот.
Промелькнула неутешительная мысль в голове, заставившая меня скривиться от страха и отвращения. Про пустошь и ее обитателей, ходили самые разнообразные слухи. Порой очень страшные, а порой абсолютно нелепые. Но сейчас мне очень не хотелось проверять на свое шкурке правдивость ни одного из них.
Так и шагала, поминутно оглядываясь по сторонам, прислушиваясь ко всем шорохам и звукам. Подпрыгивая на месте при встрече с мелкими зверьками, и переходя на галоп, если мне казалось что тот, или иной зверь может представлять для меня угрозу.
О том, сколько продержится мой организм без еды и воды, на такой жаре я старалась не думать. Так же как игнорировала скопившуюся во мне душевную и физическую боль.
Голые плечи, руки, колени и икры с лодыжками жгло нестерпимым огнем от попадания на них солнечных лучей, так что мне оставалось только стискивать зубы и терпеть.
Только приблизительно могла предположить, сколько времени провела без сознания на открытой местности. Как засыпала в легкой просвечивающей ночной сорочке, едва доходящей до колен. Так и проснулась где-то в «Глубокой Заднице», да простит меня моя гувернантка адма Ройс.
И все-таки не зря мне не понравился вкус того морса, который мне подали к ужину. Нужно было прислушаться к себе, и не пить, но он был такой приятно холодный, со звякающими об стенку фужера кубиками льда, а меня так сильно мучила жажда, после пересоленного ростбифа с пряным рисом. Вот и выпила его весь до донышка. И ведь даже ничего не почувствовала, ну кроме непонятного вкуса.
Помню только, как устраивалась в кровати перед сном. Дальше провал. Опять Вирна с зельями нахимичила.
Могли бы хоть переодеть – изуверы!
Ты что Дайни, зачем трупу одежда?
Ну да, ну да!
Нежную кожу голых ступней жалила раскаленная и растрескавшаяся земля, не добавляли приятных ощущений мелкие камешки и куски глины. В общем да, позитива мало! Но я упрямо продолжала идти, стиснув зубы. В минуты отчаяния толкала себя вперед, поддерживая себя единственной мыслью:
Я все еще жива… И относительно цела! Меня ни кто не сожрал, пока я была без сознания. Не утащил в логово, где-нибудь глубоко под землей и не обглодал до косточек. Я дышу, а не перевариваюсь в чьем-нибудь желудке. Да обгорела, устала и изранила ноги, но это не смертельно.
Вскоре я немного успокоилась, пока мне везло, и я не встретила никакой опасности на пути, лишь мелких грызунов и птиц. В плане змей и ядовитых насекомых тоже была начеку и следила, куда ставлю ноги, поэтому несколько раз смогла избежать неприятного столкновения, видя их издалека и обходя по широкой дуге. В общем, пока я бдела, мне не грозило быть ужаленной или укушенной гадами ползучими, и медленно умирать в страшных муках от парализующего тело яда.
Когда солнце почти подобралось к горизонту, я все еще была в пути. В целом я могла назвать свое состояние удовлетворительным. Бесконечно радовало и окрыляло то, что скальная гряда растянулась уже совсем рядом, прямо перед моим носом. Буквально руку протяни. Понимание, что я почти достигла цели, помогало мне превозмогать себя и свою усталость. Главное теперь успеть найти подходящую, находящуюся достаточно высоко, пещеру, чтобы избежать встречи с теми, кто населяет эти земли. А там можно подумать и о дальнейших действиях, и немного расслабиться.
Стало легче дышать, воздух посвежел и кожу не так сильно пекло. Ожог конечно был, открытые участки кожи стали багрово-коричневыми и начался озноб, но сильных признаков обезвоживания, теплового или солнечного удара я пока не ощущала. Ни какой тебе тошноты, головокружения и прочих последствий пребывания на солнцепеке. Конечно, дальше может быть хуже, но пока вполне приемлемо. Спасибо генам матери, которую я не знала. Она умерла, едва дав мне жизнь.
От матери мне досталась и внешность и цвет кожи, на несколько тонов более смуглый, чем у отца. Ведьма Вирна, за глаза из-за этого называла меня плебейкой. Она считала, что истинный аристократ должен иметь фарфоровую бледность.