По поляне снова разлилась гнетущая тишина.
– Ш-э-йт! – в сердцах выругался Мэйлз. – Чтоб я еще хоть раз ввязывался в столь сомнительные проекты!
– Вот уж не хочу проверять это ИЛИ на себе…
2.2
2.2
– Эй, народ быстрее сюда! – заорал вдруг Уэс, когда мы расположились на очередном месте привала. Сколько их было, таких вот странных мест? Уже и не упомнить. Спроси кого из нас, как долго мы здесь, и никто не смог бы в точности ответить. Может день, а может год. Запасы скудной провизии давно закончились, мы честно разделили ее на всех. Воду приходилось пить в заболоченных покрытых ряской водоемах. И если сперва она казалась мне противной, то по прошествии времени, уже и такая была даром небес. Главное она была. Ели какие-то корешки, запеченные на костре. Да ягоды.
Именно здесь я увидела первое, и, пожалуй, основное отличие ребят от людей. Оно было настолько явным, настолько бросалось в глаза, что я моментально вспоминала старые слова Грэма.
Драконы не сдавались, даже такие юные. Даже неопытные. Хмурились с каждым разом чуть больше. Практически перестали разговаривать. Смех пропал с горизонта, и только железная сосредоточенность плескалась в упрямых глазах. И было это так сильно, так мощно, что помогало держаться и мне, заставляло идти вперед, где бы ни было это вперед. Просто передвигать ноги, просто идти.
Даже девочки, наши «милые маленькие дамы» поразили. Уж какими я их только не видала. Стервозными, капризными, скуксившимися, эгоистичными. Всякое бывало. Они должны были бы давно уже сдаться, скатиться в банальную истерику. Ан нет, терпели. Сцепив зубы, превозмогая себя, шли наравне со всеми. Не роптали, не причитали, не пытались прикинуться немощными или больными. Даже Айрин, мне почему-то казалось, что она сдастся раньше всех, удивляла.
Так мы и блуждали, серая хмарь сменялась, кромешной темнотой, буйная растительность вдруг обращалась топью, которая заканчивалась крутым обрывом. То солнце над головой, то сильный дождь. Темнота и свет порою сменяли друг друга так быстро, что мы не успевали среагировать.
Но особенно страшно было в такие моменты, когда все вокруг будто застывало. Тогда и мы тоже словно залипали внутри этого ничто, переставали существовать в нормальном времени. Как мошки, залипшие в киселе пробивающиеся к спасительной стенке сквозь плотную толщу, барахтались в этом странном безвременье.
Иногда мы спали, делали это по очереди, когда силы совсем покидали наши тела, а усталость брала верх над всеми чувствами.
Но в одном нам везло, смертельной опасности удавалось избегать. Пока.
Опытным путем, удалось понять, что карман имеет много свойств «запрограммированного» нами проекта.
И лишь иногда попадались откровенные странности, как в случае с той перламутровой стеной. Так несколько раз мы набредали на червоточины. Идеально круглые провалы диаметром в два, два с половиной метра. В них плескалась настолько темная, плотная мгла, что они мне казались бесконечно глубокими. Упади туда, и вылетишь как пробка из бутылки на другом конце мира.
Встречались абсолютно черные безжизненные «скалы», как оплавившиеся, уродливые куски свечи, странные в своей безобразной форме. И еще более странные, по своей мягкой пружинистой структуре.
Один раз, нас всех едва засосало внутрь темного страшного провала, стоило только Мэйлзу неосторожно ступить на слегка подрагивающую землю, как в ней мгновенно пробудилась какая-то страшная сила.
Спас его, как и всех нас, Грэм. Он вовремя почувствовал неладное, и буквально за секунду до трагедии, выдернул того из опасности. Заорав, чтобы мы все отступили как можно дальше.
И тогда мы с содроганием наблюдали, как под чудовищным давлением в странной воронке пропадает все, что было в непосредственной близости от нее, даже отнюдь не маленькое дерево.
После этого случая мы перестали обвязываться веревкой, а Грэм окончательно возглавил наш отряд. Он же пресек мою вялую попытку бегства вслед за Мэйлзом, перехватил меня за запястье и зыркнул так, что у меня внутри все оборвалось.
И вот очередной привал. И голос Уэса резко выводит из созерцательного транса, который накрыл, стоило только перестать двигаться.
Парни тут же побросали все дела и бросились к нему.
– Я хотел сесть, а оно вдруг как зашевелится! – тыкал он, в необычного вида клубок, возле огромного, покрытого свисающим мхом дерева.
Я понимала причины его взбудораженности, мы все понимали. Ведь за все время нашего путешествия в этой «кроличьей норе» мы не встретили тут ни одной живой души, ни мошки, ни муравья, ни мелкого грызуна. Никого. А тут вдруг что-то шевелится.