Скорее бы уже.
Позади послышался неожиданный шорох, который вывел меня из задумчивости. Неужели все? Сейчас из кустов вынырнет моя охрана и объявит, что прогулка на сегодня закончена. Вроде бы отведенное для прогулки время, еще не истекло. Или я настолько глубоко погрузилась в себя, что не заметила, как оно пролетело? Да нет, быть того не может. Тогда что?
Яркие солнечные блики, отраженные от темной поверхности слепят глаза, и мне приходится прищуриться, складывая ладони козырьком над глазами, чтобы разглядеть темный силуэт, вынырнувший из зарослей кустов позади меня. Первая мысль при виде стройной фигуры: точно не охрана…
Моему мозгу понадобилось еще несколько секунд, чтобы обработать информацию и понять, кто именно предстал передо мной.
– Привет, – переступила с ноги на ногу Шай, и застыла в нерешительности неподалеку от меня, словно не зная как себя со мной вести. – Можно?
Мне стыдно, я забыла о них, удовлетворившись единственным «живы» на вопрос.
– Конечно! – отмирая, вскакиваю с места, и порывисто ее обнимая, прислушиваюсь к себе. Только сейчас поняла, что переживала за нее, но мысли о Грэме затмили собою все. – Так рада тебя видеть!
Отстранившись, взяла ее за плечи и прошлась по ней внимательным взглядом. Мои волнения немного отступили. Ведь я похоронила ее тогда. Мысленно. И вот она стоит передо мной, цела и невредима, только показалось на миг, что в легком летнем платьице, с развивающимся от ветра подолом, она стала какой-то совсем уж тонкой и прозрачной. Нет. Не показалось. Может и Грэм…
Дернула головой, не разрешая себе скатываться в черную меланхолию.
– Как ты? Думала, тебя нескоро выпустят. – по ее порозовевшему лицу понимаю, что она смущена столь радушному приему. Глупая. Не привыкла к такому. Ведь мы все больше по земле друг дружку валяли в последнее время.
– Да что со мной будет! Я дракон, забыла?! – дернулась она, и на мгновение в ответном взгляде и интонации промелькнула прежняя, дерзкая стервочка Шайни, сильная и выносливая драконица.
Промелькнула и в тот же миг исчезла, испарилась словно и не было ее, а на том месте я снова, как и на болоте, увидела ранимого и испуганного ребенка.
Резко передернув плечами, она скомкано закончила: – Быстро регенерирую… Да и вообще.
– Хорошо... – отступила, размыкая наш не особо комфортный для нее контакт, силясь помочь ей справиться с возникшим напряжением. – Я действительно очень рада, что у тебя все отлично… Так, а когда тебя выписали?
– Сегодня утром, – продолжает избегать прямого взгляда Шай. – Мне сказали, что ты здесь. И вот…
И снова недосказанностью между нами протягивается неловкая пауза.
– Давай присядем, – перехватываю тонкое запястье и тяну ее за собой, на удобно расстеленный на земле плед, жестом приглашая присоединиться. – Мой отец, всегда говорил, что в ногах нет правды.
Спустя бесконечно долгий миг и ощутимые на физическом уровне колебания она все-таки следует за мной, устраиваясь рядом.
Ее спина, прямая как палка, словно в нее кол вогнали. Стеклянный взгляд, не отрывается от воды. Вся ее поза какая-то пластиковая, неживая. Она буквально кричит о дичайшем напряжении.
Затем она делает глубокий вдох и словно в омут с головой: – Я хотела сказать…В общем, спасибо тебе, Дайни! Что не бросила, что была рядом…
– Да брось ты. Любой на моем месте поступил бы так же.
– Нет, не каждый. – резко, даже зло мотает она головой, и наконец смотрит мне прямо в глаза. – Не любой! Я много думала, и если честно не знаю, как поступила бы, окажись ты на моем месте. И мне стыдно! Мне очень, очень стыдно! Потому что я, вряд ли пошла бы за тобой… Мне кажется, я бы бросила! Тебя бы бросила.
Легкий ветерок подхватывает тугие пряди и бросает ей в лицо, резким движением она откидывает их обратно. Ее плечи опускаются, а на лице появляется кривоватая улыбка: – Вот такая я… Ненадежная, трусливая. И это горько, понимаешь?! Мне плохо от этого! Больно. Ведь я дракон! Меня с детства учили, что я должна… быть лучше, выше, сильнее. А я…
Мысленно Шай уже не со мной, а где-то глубоко в себя.
И я молчу. Не могу сейчас вмешаться. Не имею морального права. Будет неправильно, если я начну ее жалеть, оправдывать или не дай Всемилостивые Праотцы выгораживать. И пусть она ничего не совершала, физически. Ей от этого не легче. Уж лучше пусть этот нарыв вскроется сейчас, и она не будет возвращаться к нему никогда. Чем всю оставшуюся жизнь будет мучиться от разочарования. Ведь нет ничего хуже, чем разочароваться в самой себе. Я знаю.