Отец Райса прочувствовал, что палку таки перегнул, и вовремя кинулся на поклон к батьке, что он мол, ничего такого не имел и его не правильно поняли.
В общем из хоспиталя Райса забирали все такие же высокомерные, но крайне угрюмые родные. И с тех пор мы его больше не видели. Я, если честно, не очень-то и расстроилась по этому поводу. Все-таки, несмотря на его лидерские качества, он был нашим главным смутьяном. Его место теперь занимал наш умник Майлз. Ну кто бы сомневался.
Первый же день тренировок, стал для меня довольно большой неожиданностью. А все потому, что я была шокирована, в корне изменившимся отношением ко мне со стороны всех без исключения ребят группы. Все таки что-то произошло там, на том полигоне. Что-то, что заставило их резко поменять ко мне свое отношение. Наконец-то они приняли меня, наконец-то я стала полноценным членом команды.
– Майлз, сегодня тоже отжег. На свидание попытался пригласить. Меня! – хихикнула себе под нос. – Нет, не то чтобы я уж совсем против была. Но это уже, как то чересчур что ли. Хотя Шай и утверждает, что в этом ничего такого... Тоже пыталас уговорить. Но не-е-ет, не могу себе этого представить. Хотя и выглядит он, вполне себе ничего. Как большой мальчик.
Рука на моем предплечье неожиданно сжалась, заключая меня в настоящие объятья, что тут же заставило мое бедное сердце сделать кульбит и пропустить очередной удар. Я, как в замедленной съемке, подняла глаза и утонула в янтаре с ярко красным ободом по радужке, и темной ниткой зрачка посередине. Дыхание моментально сбилось от этого пронизывающего насквозь взгляда. А все потому, что этот леденящий душу взгляд был мне хорошо знаком, и интерпретировать его стоило однозначно как: «спасайся, кто может».
Продолжать делится новостями? Шутить? Рассказывать, как прошел мой день? Нет уж, спасибо! Ноги бы поскорее унести…
Попыталась дернуться и перекатиться на край кровати. Но какой там, его объятия в мгновение становятся прямо таки каменными. Теперь уже он крепко вжимает меня в свой бок. А бешеный взгляд обещает скорую расправу.
Ма-ма-мамочки-и-и.
Поджилки начинают трястись, и я делаю новую попытку вырваться. В ответ на это меня в один момент сгребают в охапку и перекидывают… Через колено?
Хоп, и я вишу вниз головой с задранной кверху попой. Юбка в которую я опрометчиво переоделась после тренировки, задралась неприлично высоко и я не знаю, за что хвататься в первую очередь, толи снова попытаться вырваться, толи попытаться прикрыть стратегические места. Но забываю обо всем на свете, когда его тяжелая горячая ладонь с громким чувствительным хлопком опускается на мои ягодицы.
Да что он творит, гад? Он что, он меня шлепать надумал? А рука тем временем опускается вниз еще раз.
Больно!
В это время в палату кто-то врывается.
Лицо мое начинает пылать жарким румянцем, когда я понимаю, как должно быть сейчас выгляжу со стороны. Всемилостивые праотцы, как же стыдно то! Ступор проходит, и я начинаю брыкаться с новыми силами. Получается даже произнести придушенное помогите, вслед за новым ударом. Ягодицы горят так, что кажется, на них спокойно можно поджарить яичницу с беконом.
Рык сверху: – П-шел вон! – и дверь с грохотом захлопывается.
Да что же это! Меня начинают душить бессильные слезы. Как же это унизительно. С губ невольно срывается тихий всхлип, он эхом разносится по комнате, и оглушает во внезапно наступившей гробовой тишине.
– Пусти. – произношу еле слышно, чтобы не разрыдаться в голос.
Между нами повисает давящая пауза. Чувствую, как он медленно убирает ладонь с ягодицы и проводит пальцем там, где горящую плоть прикрывает кромка обычных хлопковых трусиков. В ответ на это меня совершенно неожиданно шибает током. Приходится прикусывать губу, чтобы что? Не застонать?
– Попытаешься проделать такое еще хотя бы раз, – разносится тихая угроза по помещению. – И я привяжу тебя к себе веревкой, до конца твоих дней.
И однозначно со мной что-то не так, потому что в ответ на эту угрозу, промежность вдруг судорожно сжимается, и я еле удерживаю себя, чтобы не сжать бедра в ответ.
Вопля с новой силой я снова пинаюсь и брыкаюсь подобно дикой лошади. Слов на то, чтобы что-то ответить на это, просто нет. В горле булькает гремучая смесь из возмущения вперемешку с неожиданным вожделением.