Вдруг до их слуха донесся звон – это разбилась маленькая ваза. В комнате воцарилась тишина. Оба мужчины в оцепенении посмотрели на Кэролайн.
Она глубоко вздохнула.
– Теперь, когда вы наконец обратили на меня внимание, я настаиваю на том, чтобы вы немедленно прекратили спор.
– Дочь моя, ты разбила вазу нарочно?
– Да, – вздернув подбородок, сказала Кэролайн, хотя привлекать внимание мужчин таким образом было не в ее привычках и она ощущала большую неуверенность в правильности своих действий.
– Когда твой характер успел так безнадежно испортиться, любовь моя? – тихо спросил Роган, и в его голосе прозвучали угрожающие нотки.
– Не знаю, – большим усилием воли ей удалось сохранить спокойствие. – Однако теперь, когда вы перестали ссориться, я хочу, чтобы вы послушали меня.
Роган заморгал от удивления, а затем сложил руки на груди и принял позу, явно показывающую, что он готов выслушать ее, хотя и не очень счастлив от этого. Он сцепил зубы. Было очевидно, что он едва сдерживает проклятия, которые готовы были посыпаться с его уст в любой момент.
Герцог нахмурил брови. Это означало, что он крайне недоволен поведением своей дочери. Когда ей было восемь лет, этого взгляда было достаточно, чтобы довести ее до слез.
Однако ей уже давно не восемь лет.
– Папа, я бы хотела поговорить со своим мужем наедине. Герцог собирался было возразить, но она остановила его взмахом руки.
– Это наше личное дело, и я поняла теперь, что мне не надо было искать ответов на свои вопросы у тебя. Ты не можешь мне помочь.
Кэролайн повернулась к мужу, не обращая внимания на горячие протесты герцога.
– Да, ты прав, утверждая, что нам есть о чем поговорить, однако это должен быть разговор двух образованных цивилизованных людей. Способен ли ты вести такой разговор, скажи мне прямо сейчас!
Роган едва заметно улыбнулся.
– Я думаю, что это мне по силам.
– Очень хорошо, тогда давай отправимся в зимний сад. – Она посмотрела на отца. – Папа, я надеюсь, что ты не станешь посылать своих людей шпионить за нами?
Огонек вины в глазах отца подсказал Кэролайн, что ее подозрения были не напрасны. Обиженная, она все же пересилила себя и подошла, чтобы поцеловать отца в щеку.
– Никаких шпионов, папа, – прошептала она ему на ухо. – Или я никогда тебя не прощу.
Он фыркнул и откинулся в кресле, напомнив ей капризного ребенка.
Она покачала головой и прошла в гостиную, все еще настораживаясь каждый раз, когда чувствовала, что Роган следует за ней. Она улыбнулась слугам, но у входа в зимний сад резко повернулась, схватила Рогана за руку и направилась в противоположную сторону.
– Что такое?
– Ш-ш-ш-ш! – Кэролайн махнула рукой, призывая его к тишине, и немного приоткрыла дверь. Она выглянула в холл. Ей пришлось подождать всего несколько минут, прежде чем она заметила Грегсона, верного помощника ее отца, который направлялся в зимний сад.
– Я так и знала, – прошептала она.
– Знала что? – пробормотал Роган.
– Он послал Грегсона шпионить за нами.
Кэролайн закрыла дверь – она тихонько щелкнула. Кэролайн повернулась к Рогану; на ее губах появилась улыбка.
– Но мы его перехитрили. Идем со мной. Я знаю место, где нас не сможет найти ни одна душа.
Он удивленно приподнял бровь, и в его глазах вспыхнул интерес.
– Ты ведешь, женушка.
Глава 10
Он шел за ней словно зачарованный: она вела его мимо розовых кустарников. Он подумал, что никогда еще не видел ее в таком озорном настроении, как сейчас, когда она решила поиграть в прятки в саду. Наконец она скрылась за большим кустом сирени. Он шагнул за ней и увидел небольшую поляну, на которой могло поместиться всего два человека. На полянке стояла каменная скамья.
– Никто не станет искать нас здесь, – сказала Кэролайн, оглядываясь.
– Я очень рад тому, что ты не боишься уединиться здесь со мной, – ответил Роган.
Она замерла от напряжения и посмотрела на него через плечо.
– Уверяю тебя, Роган, я могу кричать очень громко.
Заговор, который должен был связать их товарищескими узами, с треском провалился.
– Черт побери, – пробормотал он. – Кэролайн, ты здесь со мной, а значит, ты в полной безопасности.
– До этого утра я бы тебе еще поверила.
– Клянусь, – горько улыбнувшись, произнес он, – я полностью контролирую себя.
– Хорошо, – сказала она, поворачиваясь к нему. – Потому что нам надо серьезно поговорить.
– Я не виню тебя за твою неуверенность.
– Неуверенность? – На ее губах мелькнула циничная улыбка, которой он не замечал ни у одной девушки-ровесницы Кэролайн. – Я уже видела такое поведение до этого. Я просто не ожидала его от тебя.
Он провел рукой по лицу.
– Кэролайн, я уже предупреждал тебя, что могу быть невыносимым.
– Да, это так.
– Все даже хуже. Гораздо хуже.
– Хуже? Что ты имеешь в виду? – Она невольно начала оглядывать лужайку, словно желая наметить путь к отступлению.
– Кэролайн, прекрати отодвигаться от меня. Я не причиню тебе боли! Черт бы все это побрал! – Он встал со скамейки и отошел на два шага к краю поляны. – Сядь и послушай, что я хочу тебе рассказать.
Недоверие, которое он заметил в ее глазах, разбивало его сердце. Только прошлой ночью он держал ее в объятиях, пока она спала, а сегодня она уже боится его.
Он махнул рукой в сторону скамейки и язвительно улыбнулся.
– Ты уже предупредила меня, что можешь громко закричать. Я уверен, что человек твоего отца услышит тебя.
Она все еще колебалась, и каждая секунда была подобна агонии.
– Кэролайн, ты привела меня сюда, чтобы мы поговорили о том, что произошло.
Она вздохнула, и недоверие исчезло с ее лица.
– Ты прав. – Она скользнула мимо него на скамейку, села и сложила руки на коленях, ожидая его объяснений. – Ты говорил что-то о своем несносном характере.
– Да. – Он дал себе минуту на то, чтобы собраться с мыслями. – Вспышки гнева свойственны всем в нашей семье. Любой из нас мог впасть в ярость из-за малейшего пустяка.
– Как тогда, когда твой брат нанес нам визит в день нашей свадьбы?
– Именно так. – Он поморщился. – То, свидетелем чего тебе довелось стать, вовсе не в диковинку для нашего семейства. Мы все время дрались друг с другом.
– И это объясняет то, что произошло с мистером Петерсоном?
– Да. – Он сорвал лист с куста сирени и начал терзать его. – В моей семье у многих был талант в обращении с лошадьми. Не у всех. Некоторые рождались с внутренним чутьем и могли общаться с лошадьми как будто на их языке.
Ее темные глаза в недоумении смотрели на него.
– Ты хочешь сказать, что можешь читать мысли лошадей?
– Нет. – Он отбросил лист. – Я хочу сказать, что чувствую, как их лучше всего приручить или успокоить, если их что-то расстроило.
– Так было, когда ты спас грума от Меркурия-Миста.
– Да. Не все в нашей семье рождаются с таким талантом. Обычно один представитель от каждого поколения. Мой отец был его лишен, но мой кузен, титул которого унаследовал отец, обладал им.
– Как и ты.
– Да.
Она долго молчала, размышляя над услышанным.
– Но каким образом твой талант связан с тем, что ты впадаешь в ярость с такой поразительной легкостью?
– За талант всегда приходится расплачиваться. Тот, кто рождается с даром чувствовать лошадей, обычно и наследует самый ужасный характер.
– И только потому, что ты наделен этим даром, твой характер хуже, чем у твоего брата?
– Да.
Она покачала головой.
– Роган, это похоже на сказку.
– Я знаю, но это можно проследить на нескольких поколениях.
Он снова сорвал лист, и его постигла та же участь, что и предыдущий.
– То, что произошло сегодня утром… Я прошу у тебя прощения.
– Я знаю, что ты искренне раскаиваешься.
– Петерсон возмутил меня. То, как он поступил с лошадью, не имеет оправдания. Я потерял самообладание.