— Эй, Вернелл, проснись! Не вздумай спать!
Никакой реакции. Музыка тем временем стала еще громче, у меня над головой послышался какой-то скрежет, я вспомнила, что Вернелл установил антенну на крыше так, чтобы во время движения фургона она вращалась по часовой стрелке.
Я посмотрела в зеркало заднего вида. За нами ехал один-единственный автомобиль — коричневый седан «таурус».
— Боже милостивый, ну чем я тебя прогневила? — в сердцах воскликнула я. О чем только Господь Бог думал, посылая видения моему бывшему мужу? А чем он был занят, когда вмешательство свыше понадобилось мне? Розовые одежды!
Я лихо завернула на Индепенденс-авеню, отсюда начинался последний этап пути к кирпичному особняку Вернелла. Интересно, как мне объясняться с мисс Тарелкой? Может, мне повезет и ее не окажется дома? Тогда я просто оставлю Вернелла в кабине грузовика, а сам грузовик — на подъездной аллее. Но, как и следовало ожидать, в этот день провидение было не на моей стороне: Джолин, конечно же, оказалась дома. Такой уж неудачный выдался денек.
Коричневый «таурус» остановился под деревом, из-под ветвей которого я по вечерам наблюдала за Шейлой. Проехав по подъездной аллее, я поставила фургон на площадке перед домом, обойдясь при этом всего одной жертвой: пострадал почтовый ящик ручной работы времен королевы Виктории. Я расплющила его в блин, и, по-видимому, именно эта мелочь заставила прекрасную Джолин броситься к двери.
Она была вся в белом, начиная от обруча для волос, поддерживавшего в порядке ее высветленные локоны, до носков белых теннисных туфель. Жена моего бывшего мужа стояла в дверном проеме и наблюдала за нашим прибытием.
— Джолин, у меня для тебя посылочка! — закричала я, пытаясь перекричать музыку, не прекратившуюся, даже когда я заглушила двигатель.
Джолин прищурилась, отчего ее маленькие глазки стали еще меньше, и выпятила грудь, словно рассчитывала, что эта часть тела самостоятельно заговорит вместо нее.
«Вряд ли эти штучки тебе помогут», — пробурчала я про себя, идя к парадному входу по мощенной булыжником дорожке.
Джолин подбежала к фургону — коротенькая теннисная юбочка взметнулась вверх, демонстрируя ее загорелые бедра совершенной формы, — и заглянула в кабину.
— Что ты сделала с моим мужем? — взвизгнула она. — Он мертв?
— В некотором роде. Он мертвецки пьян, так что можно считать, что для мира он на какое-то время почил. Но кажется, это не совсем то, что ты имела в виду, правда?
Обитатели окрестных особняков стали выходить на улицу, бросая в нашу сторону кто возмущенные, кто любопытные взгляды.
— Выключи музыку! — потребовала Джолин, топая по земле маленькой ножкой в белой теннисной туфле.
— Ну уж нет, дорогуша, все, что его, то твое, сама и выключай.
Она решительно подошла к грузовику, залезла в кабину и выдернула ключ из замка зажигания. Это не помогло. Она повозилась некоторое время с разными переключателями, но и это не помогло. В конце концов Джолин сдалась. К этому времени из динамиков понесся «Рок столетий».
— До меня дошли слухи, что ты уговариваешь Вернелла подать на меня в суд? — сказала я, подходя к ней сзади.
От неожиданности Джолин вздрогнула.
— Да, это так, — холодно ответила она. — Джимми был к тебе неравнодушен, и ты использовала его чувства в корыстных целях. — В кабине грузовика Вернелл замычал во сне. — Убирайся из моего дома!
— Уйду, когда сочту нужным, — сказала я, — сначала нам с тобой нужно закончить кое-какие дела.
Джолин попятилась от меня и запыхтела как паровоз.
— У меня с тобой нет никаких дел! — Она тряхнула обесцвеченной гривой, как будто пыталась меня стряхнуть, но я снова вторглась в ее личное пространство.
— Ты порочишь меня в глазах дочери, мне это не нравится, — сказала я.
— Я всего лишь сказала ей правду, — возразила Джолин.
Я сгребла в кулак подол ее тонкой белой футболки.
— Правда состоит в том, что я не убивала Джимми Спайви, и ты не имеешь никакого права утверждать, будто я это сделала.
У меня за спиной хлопнула дверца машины, послышались шаги. Звук шагов быстро приближался, вот он уже слышался с подъездной аллеи. Я знала, кто это идет, но, по правде говоря, мысль, что к обвинению в убийстве мне могут приплюсовать обвинение в оскорблении действием, меня не очень беспокоила. Я была слишком возбуждена, и возможность украсить смазливое личико Джолин синяком под глазом представлялась мне весьма заманчивой.
— Если ты хотя бы намекнешь на то, что я не самая образцовая мать, я вернусь и своими руками тебя убью!