— Прекрати сейчас же! — громко приказала я себе. — Лучше спой!
Это был старый мамин трюк: запеть песенку или хотя бы замурлыкать мотив — верный способ избавиться от дурных мыслей. Песня, которая пришла мне на память, называлась «Кажется, я начинаю в тебя влюбляться». Я запела довольно громко, но почему-то это не очень помогло. Когда я заглянула из спальни в ванную и увидела двухместное джакузи, грешные мысли опять вернулись. Я запела громче и открыла дверь гардеробной.
Позади меня послышался какой-то слабый свист, но я не успела оглянуться: что-то тяжелое ударило меня по голове, и свист прекратился, так же как и все остальные звуки, потому что я потеряла сознание. Впоследствии я смогла лишь вспомнить, как свалилась лицом вниз в темную гардеробную.
— Мама, мама, очнись, скажи хоть что-нибудь!
Это был тревожный голос Шейлы. Дочь умоляла меня ответить, но я никак не могла выбраться из окружавшего меня густого тумана.
— Что нам делать? — закричала Шейла. — Может, позвонить по телефону спасения?
Другой голос, более низкий, явно мужской, но не совсем взрослый, ответил:
— Не стоит с этим спешить. — Я узнала голос Кита. — Ты не забыла, что в последнее время твоя мама не очень ладит с полицией?
— Но вдруг она умирает? — воскликнула Шейла. Кажется, я застонала. То есть я думала, что говорю, мне казалось, что я произнесла: «Шейла, Кит в кои-то веки прав, не стоит звонить в полицию». Но судя по тому, как вели себя Шейла и Кит, они ничего этого не слышали.
— Послушай, — сказал Кит, — мне кажется, она приходит в себя. Может, лучше отвезти ее к врачу?
Я заморгала и увидела голубое небо — только небо, больше ничего. От его сияния я почувствовала резь в глазах, в голове запульсировала боль.
— Мама?
Надо мной склонилась Шейла, сначала ее черты расплывались, но потом мое зрение стало обретать четкость. Я увидела, что лежу на кровати в хозяйской спальне передвижного дома, а небо вижу через окно в потолке.
Я попыталась сесть, но Шейла удержала меня на подушках и обеспокоенно сказала:
— Тебе лучше не двигаться.
— Что происходит? — спросила, вернее, хрипло прошептала я. — Что случилось?
— Это ты должна нам рассказать, мама. Перед тем как уехать на обеденный перерыв, Кит проверял, все ли трейлеры заперты, и увидел, что одна дверь распахнута. Он заглянул внутрь выяснить, в чем дело. Так мы тебя и нашли.
Из-за спины Шейлы вышел Кит. Он тоже выглядел встревоженным, и я заметила, что он по-хозяйски положил руку на тоненькое плечико Шейлы.
— Честное слово, миссис Рид, вы нас напугали. Я сначала подумал, что вы умерли. Вы лежали неподвижно на полу в гардеробной лицом вниз, вся такая холодная. Я даже не мог понять, дышите вы или нет. Шейла сама чуть не умерла, когда мы на вас наткнулись.
— Мама, ты бы видела Кита! — похвасталась Шейла. — Он умеет приводить в чувство, он проходил курс оказания первой помощи в военно-технической школе.
Глядя на прыщавого бритоголового юнца, я содрогнулась от мысли, что он мог делать мне искусственное дыхание, касаться своими противными губами моих и вдувать несвежий воздух из своего рта в мои легкие.
— Надеюсь, я дышала?
— Конечно, мэм, — с достоинством заметил Кит, — потому-то я и понял, что вы живы. Я сам несколько раз бывал в отключке после удара, когда катался на скейтборде.
«Это многое объясняет», — подумала я. Голова болела нещадно.
— Шейла, почему ты не в школе? И вообще, что вы тут делаете оба?
— Мама, ну ты и скажешь! Занятия уже кончились. Моя машина в мастерской, поэтому Кит позволил мне воспользоваться его пикапом. Я заехала за ним, чтобы ехать на ленч, — сказала Шейла тоном взрослой женщины.
— Заехала… сюда? — Я все еще ничего не могла понять.
— Мама, да ведь Кит здесь работает! Я же тебе говорила, он нашел постоянную работу! Работает уборщиком в «Мобил хоум кингдом».
Я посмотрела на Кита, и только сейчас мне бросился в глаза грязный голубой комбинезон, на нагрудном кармане которого было вышито имя этого юнца.
— Он убирает в трейлерах и помогает их устанавливать при доставке.
Кит крепче стиснул плечо Шейлы:
— Пару месяцев назад дядя Шейлы взял меня на работу. Я делаю карьеру.
«У каждого свои фантазии, — подумала я, — делает карьеру, придет же такое в голову!»
Я снова попыталась сесть и на этот раз сумела, хотя голова раскалывалась от боли, а все тело было словно чужое и плохо слушалось.
— Мама, — в глазах Шейлы застыла тревога, — что случилось?
— Детка, понятия не имею. Помню, как я оглядывалась по сторонам, а потом оказалась здесь, с вами, но больше ничего не помню.